Юрий Александрович толкнул стеклянную дверь гостиничного бара и быстро шагнул вперед. За его спиной тревожно звякнул входной колокольчик. Командировка подходила к концу и была близка к провалу – третий день и "ничего". Юрий Александрович подошел к стойке бара и присел на высокий стул. - Вы что-нибудь будете? – Задала якобы простой вопрос, миловидная казашка, протирая очередной бесполезный стакан. - Коньяк есть? – спросил Саныч, выдавая себя с головой – или кофе?! – добавил он после паузы. Юрий Александрович, откуда-то знал, что запоминается последняя фраза. - Я же Вам вчера говорила! – почему-то смущенно ответила бармен, – кофе с коньяком есть, а коньяка нет, и можете не просить, отдельно не налью! Разговор повторялся уже третий вечер. Отдельного от кофе коньяка в баре Актюбинской гостиницы быть не могло – шла очередная борьба за трезвый образ. Юрий Александрович заказал кофе, и задумался, неотрывно глядя, как сноровистые руки бармена наполняют мерник коньяком, "Один мерник коньяка на одну чашку", - думал Юрий Александрович, смотря на то, как в изящной чашке три сантиметра горячего кофе накрывают полтора сантиметра вожделенного коньяка. Реакция Юрия Александровича на долгожданную мысль была молниеносна. - А еще один кофе можно? – спросил он бармена – Тройной!!! - Почему же нет? Конечно можно – ответила бармен, радуясь, что клиент не клянчит выпивку, и не чувствуя подвоха. В процессе переливания третьего мерника, глаза девушки-бармена начали расширяться. - А кофе куда? – спросила она, все еще не чувствуя подвоха. - Кофе, кофе, какой кофе? – сказал гордый собой Саныч, уже отхлебывая коньяк – Кофе не надо, кофе можно и завтра утром. История произошла между 1985 и 1991 годом в гостинице или "Москва" или "Илек". Точнее уже не помню. Надо у Саныча спросить. Не помню, потому, что сам таким методом пользовался неоднократно.

Новый учитель географии вполне призывного возраста был небольшого роста толстячком, медлительным и флегматичным. Разумеется, мы, семиклассники тут же окрестили его Глобусом. Родное его имя - Иван Дмитриевич - сложно ложилось на язык. Поэтому поначалу у многих непроизвольно получалось - Дмитрий Иванович. Глобус вяло парировал: "Дети, запомните, мое имя не сумма слагаемых". Летом нас по совковой традиции вывезли в колхоз на помощь крестьянам. Это называлось лагерь труда и отдыха. Труда хватало, бытовые условия для горожан были непривычными. Начальником лагеря был физрук - Игорь Васильевич - любитель и любимчик прекрасного пола и вообще крутой чувак. Поскольку он был непререкаемым авторитетом и настоящим главой прайда, то частенько позволял себе в присутствии личного состава подтрунивать над бедным Глобусом, особенно во время зарядки. (Между нами, это, правда было смешно: раз - присел, руки вперед, два - пытается встать, напоминая жука, перевернутого на спину). Как-то после недели потных трудовых будней решил Глобус постирать носки. Замочил их в тазике, дал отстояться несколько часов и понес на вытянутых руках по длинному темному коридору нашего барака к месту стирки. Так обстоятельно, сосредоточенно, выпятив губы. У меня он ассоциировался с бегемотом из мультика "Ну, погоди!", который старательно складывал городошную фигуру. Навстречу развязной походкой деревенского мачо шел физрук. Ну не мог он упустить случая поиздеваться над неловким толстячком. Поравнявшись, он стремительно с каким-то каркающим звуком наклоняется, бросает правую руку вниз, изображая захват за я... Глобус с криком "Ах" пытается двумя руками прикрыть свое мужское достоинство от такого хамского посягательства. Тазик, разумеется, падает, да так, что все его содержимое выливается на нашего шутника. Посрамленный низверженный кумир спешно удаляется, бормоча под нос ругательства. Уже много позже я подумал, а может простачок немножко подыграл, придав тазику нужную траекторию и отомстив своему постоянному обидчику. По крайней мере, "дедовщина" после этого прекратилась.