Работал в нашем научно-исследовательском институте Академик. Очень закрытый для внешнего мира и открытый и демократичный для своих сотрудников. Можно было совершенно спокойно придти к нему в кабинет и обсудить волнующие тебя научные вопросы, обговорить решение производственных проблем. А мог и сам позвонить тебе и спросить, если что-то ему было не понятно, поинтересоваться о деталях исследований, уточнить что-то по отчету. Старая гвардия, к сожалении, уже ушедшая. Так вот. Прислали к нам в отдел молодого аспиранта, у которого отец работал в головном Министерстве. Диссертацию писать. Это сейчас богатые родители сразу "корки" покупают своим детям. А тогда эти мажоры ежедневно ходили на работу, стояли у тяги, переписывали умные мысли в спецтетради и сами защищались. Но основную работу за них, конечно, делали другие люди. Поэтому свободного времени у таких аспирантов было много. И вот повадился этот "молодой ученый" ходить к Академику "обсуждать научные проблемы". Академик терпел, но посылать молодого ученого сразу не стал. Случай представился, когда "юное дарование" поехало в командировку. По приезду на место он отбил Академику телеграмму: "Доехал [на] место зпт устроился [в] гостинницу зпт приступаю[к] работе тчк". Содержание ответной телеграммы Академика знают все сотрудники института: "Гостиница и задница пишутся с одним Н тчк Академик Ласкорин". Вскоре после этого "аспирант" куда-то незаметно исчез.

Небольшой аэропорт в мелком американском городке. Одна из местных рок-групп арендует помещение, доставшееся ей от недавно разорившейся авиашколы. Как и всякие "творческие личности", курят ребятки на репетициях не только табачок. Немногочисленных прохожих по вечерам встречает неплотно прирытая дверь, приятненький сладковатый дымок и стандартная зеленая табличка, оставшаяся от предыдущего владельца: "Учитесь летать у нас!"

История, услышанная во время студенческой практики в середине 80-х в городке Олайне, под Ригой, на заводе биофармпрепаратов. В то время, наука откопала весьма полезные омолаживаюшие и противораковые свойства одного из гормональных веществ (не будем конкретизировать, дабы не поощрять самолечение, да и свойства, как выяснилось годы спустя, оказались не такие уж волшебные). А самым богатым источником его является человеческая плацента. У буржуев были большие трудности с его производством, поскольку для получения каждой плаценты требовалось письменное согласие рожениц и прочая демократическая волокита, поэтому препарат был бешено дорогой. На олайнской биофарме решили подсуетиться и наладить производство на экспорт за чуть менее бешеные бабки, благо неподотчетных плацент в стране - хоть греби лопатой. Для разработки технологии, начальство договорилось с одним из крупных роддомов в Риге о пробной порции из пары десятков свежих плацент и послало туда парнишку-лаборанта, чтобы забрать. Нужно иметь в виду, что кроме биофарма в Олайне тогда находилась также республиканская наркологическая лечебница, поэтому "человек из Олайне" так же означал алкаша, как "человек с Канатчиковой Дачи" означает психа. Теперь картина: Приемная роддома. Молодые папаши и прочие родственники ожидают выхода своих молодых мам и выноса новорожденных. Выходит сердитая санитарка с прозрачным (!) полиэтиленовым мешком, полным какого-то кровавого месива (два десятка плацент), и орет: "Кто тут из Олайне ожидает? На вот, забирай!" В наступившей гробовой тишине уходящий лаборант успел услышать:" Все, мужики, завязываю пить, а то не дай бог такое из роддома забирать!"