Как я однажды совершил героический поступок. Договорились с приятелем встретиться. Сижу, жду, есть там у нас одно место. На соседней лавочке мамаша с коляской. Мамаша причем такая – из категории оторви и брось. Одной рукой коляску качает, другой - то пиво сосёт, то по мобильнику треплется. Ребёнок в коляске надрывается, а ей хоть бы хрен. А меня ещё главное в сортир как назло приспичило, - сил нету. Еле терплю. И отлить поблизости негде. Такая беда. Гляжу на эту мамашу и зверею «И чё - думаю - припёрлась сюда, дурища? Места другого нет?» А там действительно, место такое... Ну, не для прогулок. Стройка, проезжая часть в двух шагах, машины туда-сюда. Ребёнок орёт не переставая. Ну хоть бы на минутку заткнулся, уснул уже. Мамаша эта сучка с пивом и мобильником. И так это всё меня постепенно достало, просто караул. Только собрался Сане звонить, место переназначить - мамаша эта прётся с сигаретой. «Мужчина, огонька не найдётся?» Лезу в карман, и тут краем глаза замечаю какое-то странное движение у неё за спиной. Смотрю – блиндь! А коляска с ребенком неспешно так катится по газону. Катится, переваливается через бордюр, и прямо под колёса оранжевому самосвалу слева. Это последнее, что хорошо помню. А потом - как-то мутно всё. Я человек не то что бы не героический, а честно-то уж сказать и даже не шибко смелый. В тыл врага меня можно заманить только очень большой банкой тушенки. А тут видно какая-то фигня в организме происходит независимо от нас в такие моменты, сознание выключается, и включаются какие-то совсем другие инстинкты. Меня, короче, с лавки подбросило, я мамашу походу снёс, и под этот МАЗ. Там расстояние - доплюнуть можно. Тормоза визжат, а фиг ли? Самосвал не легковушка, колом не встанет. Коляску-то я вытолкнул, хотел сам отпрыгнуть, и точно под правое колесо этому МАЗу – еблысь! Как говаривал Александр Матросов, падая на амбразуру дота - «Ебучий гололёд!» Последнее, что помню – медленно-медленно наплывает откуда-то сверху чёрно-оранжевое. В себя пришел, – стою посреди дороги, народ вокруг, все галдят, водила бегает глаза руками придерживает, у мамаши припадок, аварийки мигают, менты, и скорая зачем-то. А я стою посередь дороги и смеюсь. Саня за плечо трясет, тётка в белом халате говорит «Это шок. Истерика. Пройдёт» Какая нафиг истерика? Я смотрю в коляску, а этот спиногрыз, который битый час пилил мне нервы не переставая, лежит и топит на массу! Все вокруг, сука, стоят на ушах! А этот бубен спит как ни в чём не бывало, только причмокивает! Меж тем люди вокруг уже смотрят на меня заинтересованно, что-то объясняют друг другу, доносится «Да вы что? Вот этот парень, да? Прямо из под колёс? Какой молодец!» Я, уже практически войдя в образ героя, вдруг замечаю, что в моём организме что-то не так. Прислушиваюсь и понимаю, что писать мне, как ни странно, уже совсем не хочется. А ведь хотелось – о-го-го как! Зато джинсы – хоть выжимай. И под колесом МАЗа – небольшая такая, но малообъяснимая лужа. Тогда я хватаю Саню за руку, и тащу к машине, приговаривая «Саня, химчистка салона за мой счёт. Только давай отсюда быстрее, пока не началось!» И мы свинтили. Ну вот, собственно, и всё. Вот так я однажды совершил героический поступок, но искупаться в лучах славы так и не смог, потому что в процессе героического поступка натурально обоссался. Извините.

После окончания университета работал я некоторое время в одном из институтов. Естественно (для меня), что большую часть времени я проводил в местах расположения всяческих компьютеров. Старшие товарищи, с подобными увлечениями, не только помогали приобретать новые знания, но иногда и радовали забавными историями. В те времена в институте из компьютеров кроме достаточно древнего Минска-22 (если мне не изменяет память), стоящего в институте с целью совместимости со старыми версиями сотрудников была только ЕС-1040, по случаю купленная у какого-то богатого института. Машина по тем временам была неплохая и считала достаточно много. Я несколько опоздал к "банкету", но за несколько лет до моего прихода в институт, на профилактику этой машины было положено 40 (прописью: сорок) литров чистого спирта в месяц. Конечно же ей доставалась малая толика указанной жидкости. Это так сказать обстоятельства истории, а сама история звучала так (дальше со слов автора): Захожу в машинный зал и вижу стоит Володя (один из сотрудников отдела) и какой-то незнакомый мужик. И Володя поливает АЦПУ (алфавитно-цифровое печатающее устройство, так сказать принтер тех времен размером с нехилый комод) спиртом и протирает тряпкой. Первый порыв кинутся к Володе с криком: "Что ж ты, %^$%$#, делаешь?!" я подавил и спокойно вышел из зала. Ловлю его через полчаса и задаю этот сакраментальный вопрос. На что тот отвечает, что всего лишь показывал новому материально ответственному, куда уходит 40 литров спирта в месяц. История эта имела еще некое послесловие. С этим материально ответственным потом раззнакомились. Он оказался подполковником в отставке, который с душой впоследствии участвовал в расходе этого спирта. И он вспоминал этот момент, как одно из самых сильных потрясений в своей жизни. Говорил: Стою, смотрю, ничего сделать не могу, и только думаю - ну неужели они действительно так продукт переводят?!