Сегодня утром... Возвращаюсь из командировки. Поезд опоздал. В купе холодно. Не выспался. Жизнь еще возможно удастся, но только если добраться до дома и подремать пару часиков. Добрался. Черт! Надо же, сразу вспомнил, что на 10 часов назначил пересдачу двоечникам. Эн плюс первая, очередная, она же, надеюсь, последняя пересдача. Увы, уже десятый час! Разворачиваюсь от теплой постели на улицу... На подходе к университету какая-то рекламная вакханалия. От двух симпатичных девушек не увернулся, в результате в кулаке зажата картинка "Дианетика" и, ах, какая оригинальная листовка с ликующим: "Мы открылись!!! " До ближайшей урны не успеваю понять, кто это открылся. Выбрасываю, двигаюсь дальше. Рога в землю, чтобы случайно не поймать взгляд, еще какого промоутера. Невдалеке передвигаются белые медведи, не знаю, как это издевательство нынче называется, когда внутрь костюма зверя, ростом примерно 2-2.5 м, вставляют человека. Рулю вправо, в надежде обогнуть их. Медведь, вот же, козел!!! Движется наперерез. - Иван Иванович! Я от неожиданности похолодел. Они уже знают, как меня зовут.... Как эти козлы догадались? - Иван Иванович! Я на зачет немного опоздаю, можно? - ... Фу, ты, черт, это же один из моих двоечников. Подрабатывает, вместо того, чтобы ... Плотогон

Начальник политотдела остробожской автомобильной бригады полковник Михаил Иконников был удивительно глуп даже по армейским меркам. Но в армии готовность отдать жизнь по приказу ценится гораздо выше мозгов. Так что начальство полковника любило – случись что, он мог не только свою грудь под пули подставить, но и всю автомобильную бригаду положить, не задумываясь. Полковник был одинок, стар и некрасив. Водку не пил по причине антиалкогольной компании, так что свободного времени у него было много. И тратил он его "во блахо службы" - носился день и ночь по части, выискивая, кого бы еще принять в комсомол и кого бы умучить политинформацией. Полковничьи политинформации – это вообще отдельная песня. Плешивая военная мысль полкана блохой скакала кругами по ухабам. "США – наш враг", - орал он. "Кто носит джинсы, тот завтра Родину продаст". Как Вы понимаете, главной задачей слушателей было не хохотнуть в голос. Особое же удовольствие полкан испытывал принимая кого-нибудь в комсомол. В момент прикалывания комсомольского значка к солдатской груди лицо Иконникова становилось благоговейным и еще более глупым. С такими лицами, наверное, современные попы крестят новообращенных. Словом, до поры до времени полковник выкидывал коленца, но был безобиден. И тут на горе приключилась всенародная забава - выборы. Шел 1989 год, один из последних лет советской власти. Страну колбасило и корежило ожидание перемен, но армия, как и мозг полковника Иконникова, перемен не дозволяла. Те выборы были необычны тем, что их объявили альтернативными - в списке для голосования значилось две фамилии. Чтобы не дай бог солдаты не выбрали неправильную альтернативу, за несколько дней до выборов сержантов части собрали в штабе и сказали за кого голосовать. - И солдатам разъясняйте, - сказал начальник политотдела. – Учтите, что в тех ротах, где победит другой кандидат, увольнение в запас затянется, и в отпуск никто не поедет. Для комсостава полкан издал негласный приказ, что все офицеры и члены их семей должны проголосовать до часу дня. Из-за этого в день голосования разразилось несколько семейных скандалов. У кого-то теща отказалась выходить из дома до назначенного срока. А одна из офицерских жен вообще проголосовала на "гражданском" избирательном участке за пределами военного городка. Так безумный полковник потребовал, чтобы офицер принес справку с этого участка, подтверждающую факт голосования. Солдат на выборы водили строем, но не в ногу, тем самым демонстрируя, что выборы в армии – вещь добровольная. Никому и в голову не пришло, что строй солдат, идущих не в ногу, напоминает колонну военнопленных – не по размеру одетые, запуганные солдаты понуро шли к избирательным урнам. Некоторые шевелили губами, боясь забыть фамилию кандидата, за которого сержант приказал голосовать, чтобы ускорить свой дембель. В час дня полковнику доложили, что часть проголосовала. Иконников удовлетвоенно снял фуражку с лысой башки, обнажая глубокую красную борозду на лбу, и вытер череп. - Сто процентов? – спросил он. - Никак нет, пять солдат-срочников из оркестра не голосовали, - вытянувшись по струнке доложил политотдельский сержант. - Как, е-б-н-м-ть, - заорал полкан. – Срочно их сюда. Сгною, раздавлю. Е-б-н-м-ть. Каково же было удивление полкана, когда через десять минут ему доложили, что сержанта, а значит опосредованно и его самого в оркестре послали куда подальше. Полковник от удивления икнул и даже, кажется, пернул. Он приказал доставить сюда командира роты, батальона и дирижера оркестра. Наорав на них, приказал доставить к нему наглецов. Наглецы и тут отказались являться, мотивируя тем, что приказ идти на выборы – не воинский приказ и исполнению не подлежит. Назревал скандал. Могли и в ГЛАВПУР стукануть. А там подобных шуток не любили - могли запихнуть в такую задницу на старости лет... Осознав это, полковник забыл про гордость, подхватил урну для голосования в охапку и сам помчался в оркестр. А в репетиционной комнате оркестра сидели пять дембелей, студентов московской консерватории, призванных в армию с первого курса. В свое время они личным примером покончили с дедовщиной в своем батальоне и вообще парни были боевые и бесстрашные. Полковник влетел в комнату и захлопнул за собой дверь. Вначале из-за двери донесся узнаваемый визг "Е-б-н-м-ть", который неожиданно оборвался. Было слышно, что кто-то кому-то что-то говорил, но слов разобрать было невозможно. Через несколько минут дверь отворилась и из нее не то вышел, не то выпал полковник Иконников. В глазах его был написан целый натюрморт чувст – разочарование, беспомощность и страх перед будущим, которое он не понимал и не мог примириться. Прежний уклад жизни – один кандидат, одна партия, один приказ – рушился на глазах, выбивая из-под ног привычную почву. И видно было, что ему хочется, чтобы все было как прежде, чтобы кандидатов назначали сверху, отдавая четкие приказы, кто должен выиграть выборы. Чтобы все было ясно, просто и незамысловато, чтобы точно знать, кто враг и кому громко кричать "Да здравствует". Ведь давно известно, что дураки не могут принимать самостоятельных решений. А как у Вас с этим делом?! Игорь Левицкий (levitski.com)