Случилось это в 90-м году. Заканчиваем биофак, специализация по гидробиологии. Сокурсница "лето красное пропела", диплом не написала и за день до защиты берет у своего руководителя готовую дипломную работу с архива. Надо только перепечатать, немного подкорректировать, чуть-чуть дополнить - и готово. Дает печатать машинистке. Та трудится всю ночь, не имея представления о том, что там написано. Проверить напечатанное уже нет времени. Оппонент подписывает за час до защиты, тоже не глядя. И вот защита. Тема диплома о зоопланктоне. Для тех, кто не знает - это всякая животная мелочь, живущая в толще воды: мелкие ракообразные, икра рыб и т. д. Диплом дается членам комиссии. И вот один за другим, по ходу передачи этого шедевра, те начинают корчиться от смеха. Машинистка слово зоопланктон посчитала как сокращение и везде напечатала тристапланктон, даже в заглавии. Диплом, естественно, защищен не был. Но до сих пор на биофаке преподаватели со смехом вспоминают об открытом одной студенткой новом виде планктона.

Когда мы были в Киеве в гидропарке – мне в ту пору было пять лет – я с мамой ходила на аттракционы. Нравились мне машинки-фургончики – большие, с кабиной, они ездили по рельсах. В кабину помещалось двое детей. Чтоб дети не ссорились, кто будет «вести машину», в кабине было два руля. В машине надо было стоять – как машинисту в поезде. Мама, отпуская меня впервые на этот аттракцион, сказала мне серьезным тоном: «Ты смотри вперед, перед тобой – рельсы. Ты на них гляди – куда они поворачивают, в ту сторону надо крутить руль» (это она не подшутила надо мной – просто я – шалтай-болтай, вот и хотела, чтоб я сосредоточилась). Я вошла в кабину, встала возле левого руля, взяла его в руки и стала ждать отправления. Ко мне в кабину посадили девчонку помоложе, она схватила руками правый руль, и мы пустились в путь-дорогу. Я сосредоточенно крутила рулем, четко копируя все повороты рельсов. Путь был довольно извилист, так что времени оглядываться по сторонам у меня на первых порах не было. Но когда мы уже в третий раз стали проезжать ту же трассу, я уже могла разрешить себе немного отвлечься и глянуть, как справляется со своей нелегкой шоферской задачей та девчушка. Я бросила на нее взгляд и обмерла - она крутила руль направо-налево, совершенно не обращая внимание на повороты дороги! Мне стало страшно, но, стараясь не паниковать, я с удвоенной сосредоточенностью продолжала крепко держать руль и вести машину, в душе страшась ужасной и неизбежной аварии. Но поскольку аварии не произошло, я, пораскинув мозгами, пришла к выводу – правый руль – это для близира, для таких вот «мальков», а левый – настоящий, для тех, кто УМЕЕТ вести машину. С тех пор я всегда настаивала на том, что я буду стоять у левого руля. Мало ли чего...

Таксист поведал историю. По долгу службы ему регулярно приходится встречать в аэропорту приезжающих. В таких случаях он маркером пишет фамилию на листке бумаги и стоит с этой табличкой сразу за таможней - это общепринятая практика. В этот раз ему не повезло. Полчаса он ко всеобщему восторгу простоял с табличкой: "Верблюд". Но сносил насмешки с достоинством, изображая безразличие. Вот только пассажир так и не прилетел. Вернувшись в контору, таксист устроил разборки. Оказалось, что в диспетчерскую позвонил некий шутник. Сообщил, что человек по имени Иван Верблюд должен прилететь из Южной Кореи, и его необходимо встретить в Шереметьево-2.

В спринтерской гонке по биатлону россияне заняли 8-е, 21-е, 22-е, 23-е места. Заголовок заметки об этом гласил: «В двадцатку попал только один россиянин». Правда, это очень по-русски: выбрать в подобной ситуации в качестве критерия успешности выступления ничем не мотивированную двадцатку, а не гораздо более привычную десятку или, скажем, тридцатку? А вот на Украине в таких случаях принято говорить: «Украинец вошел в восьмерку сильнейших» и «Среди двадцати пяти лучших оказалось четверо украинцев».