Декабрь. Прием по случаю Нового года. После торжественной части перемещаемся в Большой банкетный зал. Оркестр, хрусталь, все как положено. Нашел свое место, сел. Стол уставлен, за ним шесть человек. Знаю только одну тетку из казначейства. Второго, мужика, где-то видел, но где именно, понять не могу. Он тоже на меня изучающе посматривает, видно, что пытается вспомнить, где со мной встречался и кто я, собственно говоря, такой. Остальных не знаю. Рядом со мной седой дед в темно-синем костюме с золотым значком на лацкане. Официант по очереди скармливает нам закуски с каждого блюда. Обносит пирожками. Потом приносит жульен из морепродуктов. Пирожки невкусные. На всех бутылка белого, бутылка красного, пол-литра Лезгинки и 0,75 Столичной с красным воротничком. На мой взгляд, заливной судак слегка сладковат, а вот говяжий холодец хорош, прошу официанта повторить. Тот повторяет. Дед пьет водовку. Общие тосты - дежурные. После пятого или шестого возникает пауза. Протокол замешкался. Пользуясь случаем, интересуюсь у деда, что за значок на груди у него. - Это знак почетного гражданина Московской области, - не без гордости объявляет дед. Протокол еще не определился, поэтому предлагаю локальный тост за здоровье своего соседа слева – почетного гражданина Великой Московской области. Все с готовностью поддерживают, причем, каждый вставляет свои 15 копеек и говорит деду что-то приятное. Дед тронут. Хочет ответить, но протокол расчухался, и микрофон уже в руках у следующего выступающего. Оркестр смолкает, и мы слушаем очередной тост за наше замечательное будущее, которое явится продолжением нашего не менее замечательного настоящего. Выпиваем, закусываем. Протокол работу наладил, и тосты следуют друг за другом в штатном режиме. Дед успокоился, но не смирился. - Давайте я Вас приму в общество борьбы за трезвость, - сказал он, склонившись в мою сторону, - я его председатель. - Спасибо за доверие, - отвечаю, - но как это можно, если я тут сижу и на Ваших глазах водку с коньяком мешаю. - Ерунда, Вы ведь признаете трезвость некой самодостаточной ценностью? - Конечно, признаю. - Ват и ладненько, - говорит дед, вытаскивает из кармана значок, мы встаем, и в присутствии четырех заслуживающих доверие свидетелей прикалывает мне на лацкан пиджака кругленькую голубую бляху размером с пятиалтынный. Пожимаем друг другу руки, садимся. Выпиваем. Пример оказался заразительным. Дед удовлетворил поступившую к нему просьбу и принял в общество еще одного члена – толстого дядьку с нерусской фамилией (к этому моменту все успели перезнакомиться). Отметили и это дело. Других желающих, правда, больше не нашлось, а нам и не надо, трех человек вполне достаточно. Так за праздничным новогодним столом в строгом соответствии с уставом была образована ячейка общества борьбы за трезвость и здоровый образ жизни. Не дожидаясь горячего, ушел Первый. Следом за ним потянулась челядь. Среди присутствующих начались миграционные процессы. Наши уходили за другие столики, возвращались, опять уходили. На временно освободившиеся места к нам с рюмкой в руках подсаживался кто-нибудь из знакомых. Глава какого-то города сказал, что Евгений Онегин частично, но написан в форме сонета. Я удивился. Дома Т. В. скептически выслушала мой рассказ и на предложение хлопнуть по рюмке за общество трезвости и его нового члена ответила отказом. Настаивать я не стал. Положение обязывало.

Рассказывает моя знакомая: У нас в школе была одна отличница. Ну естественно, она училась во всю... Как-то мы собрались спустя нескольких лет после окончания школы, и вспоминаем разные казусы, случившиеся в школе. И вдруг, эта отличница с невинными глазами выдает: - А ГДЕ Я БЫЛА В ЭТО ВРЕМЯ? Мне пришло в голову ответить "Надо было меньше учиться". Уверена, что все так подумали.