Сдавал я недавно в аспирантуре очередной экзамен – кандидатский минимум по истории философии. Выдали билеты, вопросы мы переписали, билета обратно забрали и дали час на подготовку. Не блещу знаниями по данному предмету, но оставшаяся смекалка со школьных лет надоумила меня подготовить шпаргалки. И не зря. Через час я был уверен что готов выйти один на один к профессору и блеснуть знаниями, мол что для меня эта философия, так, потяжелей мне пищу для ума подавай. Выхожу, сажусь к преподавателю. Шатко валко отвечаю на его вопросы по билету. Далее профессор произносит - А где ваш второй вопрос билета? Я напускаю гримасу удивления. Убедительно его уверяю что был один вопрос в билете, на него я и ответил. Профессор в недоумении: Я, говорит, двадцать лет преподаю, эти билеты наизусть знаю, всю жизнь в них было два вопроса. Я говорю: «Ей Богу один!» :) Профессор уходит за билетом, возвращается и торжественно сует мне билет. Действительно два вопроса. Ну и не беда. - Иди, говорит, тебе двадцать минут на доработку. Я плетусь обратно за парту. Нахожу шпаргалку и начинаю усердно списывать. Через двадцать минут я вновь готов доказать профессору что заслуживаю хорошей оценки. Выхожу, вновь к нему сажусь. Отвечаю на второй вопрос успешно. Тут профессор начинает меня гонять по общим философским знаниям. Я мычу, но какие-то ответы рождаю. Наконец он говорит: «Не сильный ответ, заслужили уверенную тройку». И тянется к аспирантскому листу, чтобы вписать удручающее «Удовлетворительно». Я, видя такой исход, беру дела в свои руки. Далее такой диалог: - Иван Иваныч, говорю, а мне сон сегодня приснился, как я философию сдавал, и вы мне во сне четверку поставили. - Ух ты, вот это да, бывает. – улыбается профессор и ищет взглядом ручку. - Я расскажу как было, - говорю, - я сам в восторге от сна. - Ну расскажи, - заинтересовался профессор, найдя ручку, но оценку не ставя. - Снится мне что сел я к вам сдавать этот экзамен, а вы мне говорите: Слово «Батон», давай философствуй! Я говорю, - Человеческая жизнь, как батон, у кого то она крошится прямо в руках и рыхлая, а у кого то она имеет четкую форму и крепкая, у кого то она неяркая и покрыта плесенью, а у кого то свежая и благоухающая! Профессор на мгновение замирает, потом говорит: - И вы так, прямо так и сказали? - Абсолютно, так и было! Профессор берет в руки ручку: - Ну молодчик, ну такого я еще не встречал, ну за твой сон ставлю тебе четверку! Ну ты меня удивляешь! В кабинете немая сцена, все замерли в дыхании, видимо мой рассказ не на шутку всех тронул. Профессор ставит четверку и отпускает. Я, приятно ошалевший, медленно, но уверенно, с чувством выполненного долга, под гробовое молчание выхожу из кабинета. Экзамен сдан. Самое чудесное в этой истории, что в действительности именно в эту ночь перед экзаменом мне такой сон и снился, именно так я и философствовал в нем! На следующий день пол универа уже знали о загадочном аспиранте, которому в ночь перед экзаменами снятся вещие сны! :)

Газета "Мир Новостей" Рецепт женской привлекательности от даосских монахов, кстати им бабы не по барабану? Так вот рецепт: "... возьмите стакан спирта,,," дальше читать не стал, сам знаю... бывает мало водки.

Сегодня. Жена смотрит на кухне по телеку "Дело было в Пенькове". Через какое-то время приходит ко мне и говорит: "Ты знаешь, оказывается жена у Штирлица из Пенькова - Анфиса из "Девчат!" Чуть со стула не свалился. Сержант

Нравятся мне истории про людей героических профессий, поскольку рассчитаны на тонкое чувство юмора. Почитайте эти, надеюсь, не «баяны». 1. У Ильи Ильфа в "Записных книжках" есть такая фраза: "... когда редактор хвалит, то никого кругом нет, а когда вам мямлят, что плоховато, что надо доработать, то кругом толпа и даже любимая стоит тут же". Или "генеральский эффект": все ЧП происходят именно тогда, когда приезжает начальство. Капитан "Оби" Куприн рассказывал об одном таком случае. Поздравить экипаж ледокола, образцового во всех отношениях и победившего во всех соревнованиях, прибыл заместитель министра. Дорога была тяжелая, и он решил принять душ. Горячая вода перестала поступать в тот момент, когда зам хорошенько намылился. Положеньице -- врагу не пожелаешь! Пока высокий гость, лязгая зубами от холода, смывал с себя мыло, капитан бегал по ледоколу, рвал на себе волосы и стонал: "Так я и знал! Так я и знал!" -- признание, которое дорого ему обошлось. 2. Другой случай, о котором рассказал Сидоров, завершился более удачно, хотя решайте сами, насколько здесь подходит это слово. На одну из дрейфующих станций прилетело высокое начальство, "а в такие дни погода всегда хорошая" (комментарий Сидорова). Начальство пошучивало: "Солнышко у тебя, тишь да гладь, а говорят -- дрейфующая станция! И за что вам такие деньги платят?" Сидоров промолчал. А ночью -- трещина под каюткомпанией, аврал, начали растаскивать домики и спасать имущество. И на три дня жестокая пурга, новые трещины! "Когда начальство улетало, оно уже хорошо понимало, за что нам деньги платят", -- иронически закончил Сидоров. 3. -- Лет десять назад на одной из полярных станций Новосибирских островов, -- рассказывает ионосферист Юра Корнеев, -- проводили инвентаризацию имущества. Составили, как полагается, ведомость и передали по радио в Севморпуть. Перечислили все предметы, даже "коня спортивного", на котором занимались гимнастикой несколько энтузиастов. Проходит неделя, и над станцией появляется самолет, сбрасывает какие-то тюки. Распаковываем -- и не знаем, плакать или смеяться: сено! Стоим обалдевшие, а к нам бежит радист, ревет белугой, захлебывается: "Читайте, ребята! Воды! Умираю в страшных судорогах!" Читаем: "Категорически приказываю спортивных лошадей отныне на станцию не завозить без особого разрешения"! 4. -- В Пятую антарктическую экспедицию я зимовал в Мирном, -- вспоминает Нарцисс Иринархович Барков. -- Как-то для проведения гляциологических и других научных работ мы, несколько сотрудников, полетели на остров Победы -- сидящий на мели айсберг огромных размеров площадью в тысячи две квадратных километров. Там, кстати, нас прихватила самая сильная на моей памяти пурга - 55 метров в секунду, и вообще пришлось поволноваться: продукты кончились, погода нелетная, а до Мирного -- сто пятьдесят километров... Но не об этом речь. Для того чтобы подвести итог своей работы, мы вывезли с острова образцы снега и сложили в холодном погребе. Передохнули денек, приходим в погреб -- нет снега. Волосы дыбом! Ради этого снега рисковали жизнью и где он теперь? Проводим расследование, следы ведут к повару. Оказалось, ему нужно было срочно остудить компот, зашел, увидел какой-то снег, проверил -- чистый, и бах его в котел!