Рыбацкая охота Гоша с трудом разлепил веки оттого, что тревожно задребезжал старенький будильник. Он глянул в окно и не сразу сообразил, что сейчас: раннее утро или поздний вечер. Болела голова, тошнило, во рту ощущалась наждачная сухость. Вспомнил, что вчера у него гостили друзья: Федор по прозвищу Фидель из-за густой бороды, как у пламенного кубинского революционера, и бывший боксер-тяжеловес Стас. Строили планы предстоящей рыбалки с ночевкой. Ну и у них, конечно же, с собой было. Распределили обязанности. Фидель себя считал корифеем рыбной ловли и знал такие места, где рыбы было столько, что можно было доставать ее из речки обычным сачком. Рыболовы, как известно, отчаянные трепачи, но не до такой же степени... Спорить с ним не стали, тем более что он добровольно взялся обеспечить мероприятие снастями, посудой и палаткой. Стаса назначили ответственным за выпивку, а Гоше поручили закусон. Он с трудом поднялся, кое-как оделся и, не включая свет, чтобы не будить жену и не выслушивать привычное: "А ты помнишь, что вчера говорил... " – отправился на кухню. Из-под крана ополоснул голову, попил теплой, отдающей ржавым железом водопроводной воды, отчего снова слегка захмелел. Достал из холодильника объемистый пакет с приготовленным супругой провиантом и поспешил к выходу. Но возле самой двери обо что-то споткнулся и звезданулся лбом о дверь. Это оказался пакет с мусором, который жена вчера заботливо пристроила на его пути, чтобы не забыл выбросить. Гоша от всей души вспомнил ее маму и с обоими пакетами выбежал на улицу. Август выдался сухим и жарким. Полтора часа друзья тряслись в душном переполненном автобусе, а еще добрых полчаса плелись по унылой степной тропе. Обосновались возле тихой речки, густо заросшей прибрежным камышом. Фидель стал разбирать снасти, Стас бережно уложил бутылки охлаждаться у берега. Гоша развернул пакет с харчем... и от изумления обмер: вместо тщательно заготовленных колбас, консервов, запеченных в фольге цыплят, он обнаружил домашний мусор! Невероятным усилием воли он подавил в себе желание немедленно бежать. Друзья, увидав на его лице выражение крайнего замешательства, заподозрили, что произошло что-то пакостное. Фидель заглянул в пакет и сморщился от омерзения. Он уставился на Гошу долгим трагическим взглядом и язвительно произнес: "И вот это дерьмо ты тащил за сотню километров, чтобы угостить друзей? Я еще в автобусе унюхал эту вонину". Гоша вяло пытался оправдываться, а Стас в тот момент напоминал инквизитора, в его нацеленном взгляде угадывался настрой на жестокую расправу. Он с трудом преодолел искушение, зарядить ему в глаз, но вид жалкого, кающегося преступника смягчил суровое сердце палача, и он с глубоким призрением выдавил из себя: "Вот с таким козлом приходиться выпивать! ". Водка оказалась чуть прохладнее чая, но сняла нарастающую агрессию, тепло затуманило души и снова сблизило. Закуска была строго ограничена двумя кислыми яблоками, нарезанными на тонкие дольки, жменей кабачковых семечек и пачкой мятной жвачки. Эта сиротская снедь была тщательно разделена на три равных порции. Такая закуска огорчила бы даже неприхотливого бомжа. "Небось, дома таким добром закусывать бы не стал" - съязвил Фидель, обращаясь к Гоше. "Не стал бы" - обреченно согласился Гоша. Вся надежда возлагалась на удачный улов. Увы, этого не случилось. Изредка попадалась рыбешка, о которой говорят: "Мелочь мы отпускаем, а крупную рыбу складываем в банку из-под майонеза". Когда вечером ужинали кипяченой водой со слабым запахом ухи, Фидель вдруг привстал и, указывая пальцем в сторону прибрежных кустов, вскрикнул: "Лисицы! ". Метрах в пятидесяти от них в камыши юркнули гуськом лиса и несколько лисят. Рыбаки ринулись туда и обнаружили на пригорке лисью нору. Стас хищно оскалился, глядя в лисье логово с нездоровым гастрономическим интересом и азартно потирая руки, воскликнул: "Вот нам и ужин!". "А разве лис едят? " – брезгливо скривил губы интеллигент Гоша. "Какой гурман, – возмутился Фидель, – может, велите подать устриц с анчоусами? ". "Тебя совесть не мучает? – съехидничал Стас. – Я бы тоже предпочел жареного цыпленка! ". "Хватит болтать! – строго прервал кулинарный диспут Фидель. – Займемся делом. На безрыбье и рак рыба, а без мяса и лиса – барашек. Корейцы собак едят, говорят, полезно, а лисица – та же собака". "Лисят жалко" – канючил сентиментальный Гоша. Фидель успокоил: "Лисят в зоопарк сдадим, а из мамки сварганим жаркое! ". Гоша, не был гурманом, но свой организм, чем попало, тревожить не привык и страстно мечтал, что бы эта затея с ужином с треском провалилась. Тем временем друзья у входа норы закрепили огромный сачок, предназначенный для мифических сазанов и сомов, и стали в нору лить воду из кастрюли, полиэтиленовых кулей и даже из чехла палатки, куда вмещалось несколько ведер. Работали спорно, с огоньком и матерками. Но жертвы не торопились покидать свое убежище: "Сухая земля жадно впитывает воду" - авторитетно разъяснил Фидель. Когда стемнело, горе рыбаки-охотники окончательно выдохлись, закрепили у входа в нору сачок и со словами: "утро вечера мудренее", еще выпили и легли спать. Утром мудрость явилась в облике потрепанного мужика неопределенного возраста и вызывающе местной наружности: в матросской тельняшке, застиранных милицейских галифе и босиком. Прибыл он на допотопном велосипеде с моторчиком и, вежливо приподняв соломенную шляпу, представился: "Платоныч". "Какая учтивость", – подумал Гоша и, уловив заинтересованный взгляд гостя, упершийся в начатую бутылку, спросил: "Налить? ". Вопрос был бестактным, но актуальным, потому как гость, не отрывая завороженного взора от вожделенного напитка, облизнул пересохшие губы и утвердительно кивнул. Налили. Он влюблено поглядел на стакан, произнес холопское: "Благодарствую" и, по-гусарски шлепнув босыми пятками, мелкими глотками скушал водку до дна. Занюхав рукавом тельняшки, он поведал, что выше по течению речке обосновался новоявленный фермер и стал химичить с какими-то ядовитыми удобрениями, которые стекали в воду, отчего вся рыба передохла. Остались только малюсенькие "силявки" и бычки. С рыбалкой обстановка прояснилась. Поведали про охоту. Уловив момент, когда Платоныч гипнотизировал порожний стакан, его наполнили, и, махнув еще водочки, он поцеловал донышко и нехотя поднялся: "Пийшлы побачим". Внимательно поглядев на нору, забаррикадированную сачком, он загадочно усмехнулся и пошел к самой воде, где показал запасной выход из норы, от которой тянулись лисьи следы на песке. После, Платоныч сгонял домой за закуской в соседнюю деревню, и при этом красноречиво косил в сторону охлаждавшихся в воде бутылок, в ожидании жаркого из "барашка". Здесь уместно вспомнить народную мудрость, несколько изменившую первоначальный смысл: "Если дать русскому мужику рыбу, он будет сыт один день, а если дать ему удочку, он будет весь день сидеть с ней у реки и пить водку". Друзья молча сидели на песке. Где-то рядом журчал горный ручей. Оказалось, это урчало в животах от голода. Платоныч долго не появлялся, видимо его старуха никак не могла расстаться со съестными припасами. Наконец гость прибыл с внушительной котомкой. Когда было открыто, нарезано, разложено и выпито, друзья с неослабевающим аппетитом набросились на еду. Отчетливо раздался лязг зубов и рычание. Любая еда после долгого ожидания превращается в деликатес. Гошина оплошность не осталась безнаказанной: мстительный судья в лице Стаса показал ему красную карточку и отстранил от участия в последующих мероприятиях до конца сезона... После той, так называемой рыбалки, они надолго потеряли интерес к этому древнему промыслу и вскоре успешно освоили новый, более продуктивный – ловлю раков. Осуществляли этот процесс самым примитивным способом, руками, наподобие сбора грибов. Вскоре поднаторели в этом деле так, что добычи хватало на полноценное вечернее застолье с приглашением гостей. По прибытии домой, Стас мастерски превращал улов в изысканный деликатес, одна часть которого предназначалась для внутреннего употребления, вторая шла на экспорт - в соседнюю пивную в обмен на выпивку. Однажды на место проштрафившегося Гоши был приглашен я, не совсем бескорыстно. Раков я ловить не умел, но имел автомобиль "Жигули", что избавляло опытных раколовов от изнурительной дороги в общественном транспорте с увесистыми рюкзаками. Утром мы прибыли в приазовское местечко Морской Чулек. От чего такое название села, я до сих пор смутно представляю, что-то осталось от татаро-монгольского нашествия, а пресная лужа ни с какой стороны на море не тянула. Обычно ребята ловили добычу не мелководье, лазая так же, как их жертвы, раком, извлекали из запутавшихся в водорослях членистоногих и бросали их в резиновую лодку. Однако в тот раз дула "верховка": вода в Азовском море прибыла и в рачьих местах была по грудь. Друзей это нисколько не смутило, они ухитрялись нащупывать раков ногами, ныряли и доставали их из-под ступни. Я тоже что-то нащупывал, исправно нырял. Но доставал только одни ракушки. Я спросил у Стаса, как отличить, что у меня под ступней, рак или ракушка. "Элементарно,- усмехнулся он - подними ногу и снова опусти. Если там уже ничего нет, значит, был рак".