Виктор Сафонкин сейчас живет в Чехии уже как пять лет и при всей своей относительной молодости (ему 35) имеет прочную репутацию одного из интереснейших пражских живописцев. В самом центре Праги у него собственная галерея, именуемая "Парнас"; международную значимость его искусства подтверждает наличие его работ в солидных частных и публичных собраниях Европы. Он участник выставок в различных странах, обладатель диплома чешской Академии Масарика и медали Франца Кафки, присуждаемой Европейским обществом Праги. К тому же, его работы энергично покупаются коллекционерами современной визионерской живописи. Сафонкин находится на гребне русского искусства в эмиграции, но стоит ему это поистине титанических усилий.



...but windmills are larger...







A chill in the lost leg



A juggler



A knight of wonderings



A mirror drinker



Abduction of the real feelings



Admiration of verbal knight



Alone at the moon



Army of irritation



Associative garden



Bathing in twilight



Birds battle


Во-первых, он постоянно, целенаправленно и помногу работает. Создать за 10 лет несколько сотен оригинальных, неповторяемых, больших и малых живописных композиций – это огромный труд, сам по себе, независимо от художественного качества, от степени проработанности полотен (а она удивительна), вызывающий восхищение и уважение. Это – пример того артистического трудоголизма, когда путь найден, задачи определены и сомнений не остается: нужно только развивать и наращивать то, что перед тобой ясно открывается.

Bullets of measureless love



Called to protect



Christ syndrome



Diys Game



Dream on the border



Duel



Eccentricity of a woodpecker



Eclectic infant



Emotional wind



Escape from paradise



Escape from time



Exhausted faith



Feeting global Rats



Fetuses of mystic mood



Во-вторых, столь же истово он раз за разом пытается преодолевать в себе черты воспитанного Россией, русского художника. Это проявляется в выборе изобразительных мотивов, далеких от прародительской стихии, перенесении места действия в среду, никак не связанную с национальными ландшафтами, наконец, в частом насыщении своих картин смысловыми акцентами и нюансами, достаточно чуждыми русскому восприятию. Излюбленный прием и стилевая манера Сафонкина – легкое, неочевидное парафразирование в своих вещах неких подразумевающихся классических образцов – также опираются не на нашу, а на европейскую, "реминисцирующую" традицию.

Flames of the Apocalipse



Flood phantom



Forcing the rain cloud



Gone out sun



Heart attack



Heaven Flood



Hunting for Wolf



Hydrodreams



Ideology of turtle soup


В творчестве Сафонкина постоянно звучит тема жертвенности героя и неоцененности его подвига, равно как и тема безмерного жизненного одиночества личностей, выбивающихся из общего ряда. Персонажи его картин постоянно представляются в борьбе, в яростном сопротивлении наступающей косности, но безнадежно одинокими и, как правило, терпящими поражение. Художник печально и без оптимизма воспринимает открывающиеся ему реалии и с равновеликим пафосом воплощает их на холсте. Его образы исполнены гротеска, но не комичны, его смысловые построения восхищают неожиданными и парадоксальными сочетаниями, но они безрадостны. Грядущее открывается ему пустым и темным, просветленного выхода из ситуации он, как правило, не даёт. Тем не менее некий катарсис, духовное очищение после просмотра его работ всё равно наступает.

In the garden of temptation



Incantation of fisherman



Inhuman rearing



Leaving of the tyrant



Lessons of chastity



Limited atheism



Lonely wind



Love



Magic Secret Gates



Memories about Gogol



Morning hallucinations



Murder of the Dreams



My soul! (to Beksinski)



Mystical Wood Essence



Ocean souls



Paranoy of Pestides



Portrait of my head



Praying Gerda



Psychosomatic element


Ясность образного видения Сафонкина поистине уникальна. Выносив будущую картину в голове, он уже не прибегает к предварительным эскизам и выстраивает её прямо на холсте. Здесь, обладая превосходным чувством перспективы, он кистью создает глубокое и просторное сценическое пространство, населенное фигурами героев и объектами живой природы, которым присущи фантастическая материальность и определенность. Потрясающая степень иллюзорности в передаче капель воды, шерсти животных, волшебных цветов и бабочек, тканей, нежной кожи вызывает у зрителя восторг, хотя и не является самоцелью, не оттягивает внимание от передаваемой сложной механики человеческих отношений.