Многие русские, знакомые с историей Советского Союза лишь по обрывкам из школьной программы и ностальгическим передачам на «Первом», могут считать, что межнациональные конфликты, которыми так изобиловал ушедший год — это то, чего не могло быть в дружном, интернациональном СССР. Сегодня я расскажу вам об одном примере такой советской дружбы русского народа с народом—академиком.

• 

• 16 июля 1956 года был издан Указ Верховного Совета СССР «О снятии ограничений по спецпоселению с чеченцев, ингушей, карачаевцев и членов их семей». Бедным, несчастным горцам, которых зачем—то повыселяли в Казахстан, разрешили покинуть места ссылки.
  Переселение чеченцев, ингушей и прочих малых народов случилось более массовым, чем могла предположить советская власть, и процесс начал выходить из—под контроля. Начались проблемы с трудоустройством, жильем и социализацией, которые постепенно начали перерастать в проблемы с незаконным хранением оружия, убийствами и нападениями на жителей Чечено—Ингушской АССР некоренных национальностей. Чеченцы начали запугивать местных, в Грозном распространялись антирусские листовки, были зафиксированы нападения чеченской молодежи на учащихся ремесленных училищ и офицеров Советской Армии. В результате, в течение 1957 года за пределы ЧИ АССР выехали 113 тысяч русских, осетин, аварцев, украинцев и граждан других национальностей (результаты переписи населения в 1959 году показали, что в республике проживает всего 710 424 человека). Среди тех, кто предпочёл остаться, крепли античеченские настроения. Нужна была только искра, которая и вспыхнула 23 августа 1958 года.
  Вечером того дня в пригороде Грозного чеченец Лулу Мальсагов, находясь в нетрезвом состоянии, устроил драку с русским парнем Владимиром Коротчевым и нанес ему ножевые ранения в живот (его удалось спасти). В тот же день у Мальсагова случился еще один конфликт с рабочими химического завода, один из которых — Евгений Степашин — получил несколько ножевых ранений, ставших для него смертельными.
  Слухи об убийстве чеченцами русского парня быстро разнеслись среди рабочих завода и жителей Грозного. Реакция населения была бурной, несмотря на то, что убийцу довольно быстро задержали. Ещё больше подлило масла в огонь руководство республики, запретившее проводить панихиду на территории химического завода, на котором работал Евгений, и мешавшее распространения любой информации о происходящем.
  26 августа в 14 часов желающие проститься с Евгением, подняв на руки гроб с телом погибшего, направились в центр Грозного. Протестующие намеревались провести митинг на площади у здания обкома, на котором хотели заявить свои требования публичной казни арестованных и выселения паразитических элементов из числа чеченцев, проживающих в Черноречье. По пути шествия народная масса росла за счет случайных прохожих (по разным данным, набралось от 800 до 3000 человек). Из воспоминаний Сергея Саввича Бельченко, на тот момент генерал—полковника госбезопасности, приехавшего в Грозный для контроля над происходящим:
  «Некоторые участники похорон возмущались и кричали: «Почему не разрешают нести гроб там, где хочется?» Наконец группа женщин, около 50 человек, побежала вперед, обогнала идущих с венками, прорвала оцепление милиции и с криками повернула толпу на улицу, ведущую в центр. Дальше толпа женщин (до 300 человек) шла впереди и не давала милиции перекрывать подступы к центру города. Около продовольственного рынка кто—то из женщин стал звать народ на митинг».
  К 17.00 похоронная процессия подошла к зданию обкома и, несмотря на запрет, начался траурный митинг. К митингующим даже вышли секретари обкома партии Г.Я. Черкевич и Б.Ф. Сайко, но вместо разговора о волнующих людей проблемах они попросили возмущенных русских “прекратить хулиганить”.
  Меж тем, некоторые из митингующих предприняли попытку проникнуть в здание обкома, и в 19 часов 30 минут им это удалось. Группа молодежи ворвалась в обком и попыталась силой вытащить на площадь председателя Совета Министров ЧИ АССР Гайербекова, второго секретаря обкома КПСС Чахкиева и других работников. С большим трудом сотрудникам КГБ и МВД удалось изгнать из обкома прорвавшихся туда демонстрантов и задержать наиболее активных из них.
  Митингующие стали нападать на военные и милицейские автомашины и откатывать их вместе с солдатами на прилегающие к площади улицы. Были остановлены и избиты два чеченца, проезжавшие мимо на мотоцикле. В окна обкома летели камни.
  Ближе к двум часам ночи митингующие стали расходиться и у милиции получилось зачистить здание обкома, за день был арестован 41 человек.
  На следующий день, 27 августа, случился новый митинг. С семи утра на той же площади начали собираться недовольное горожане, обсуждавшие вчерашние события и выражавшие недовольство задержаниями.
  К полудню на площади вновь собралась многотысячная толпа. Выступающие настойчиво повторяли свои требования: освободить арестованных, выслать чеченцев из Грозного. Примерно в час дня большая группа митингующих вновь ворвалась в обком и устроила погром — ломали мебель, били окна, выбрасывали на улицу документы и другие бумаги. Другой группе удалось прорваться в здание КГБ и нанести некоторый материальный ущерб: были выбиты стекла, выломаны двери и т.п. Прорыв чекистам удалось быстро ликвидировать, причем без применения оружия. Также митингующие ворвались в здание МВД ЧИАССР — искали задержанных днём ранее.
  На улицах города отдельные группы участников беспорядков останавливали автомашины — искали чеченцев. Как позднее докладывал генерал—полковник С. Н. Перевёрткин, «руководящий состав и значительная часть сотрудников МВД и райотделов милиции сняли форменную одежду из—за боязни возможного избиения их хулиганами».
  Ближе к вечеру митингующие написали текст «резолюции митинга», где, помимо прочего, были требования «Чечено—ингушскому населению разрешить проживать в Грозненской области не более 10% от общего количества населения» и «Лишить всех преимуществ чечено—ингушское население по сравнению с другими национальностями». Восставшие русские попытались штурмовать радиостанцию и телефонную станцию, чтобы передать свои требования в Москву (оба штурма закончились неудачно, во время штурма телефонной станции один человек был убит и двое получили ранения). Удалось им это только с штурмом почтамта. В 23 часа группа демонстрантов отправилась на вокзал и перекрыла железную дорогу. Люди врывались в вагоны и просили передать жителям других городов о происходящем. На вагонах появлялись надписи «Братцы! Чеченцы и ингуши убивают русских. Местная власть поддерживает их. Солдаты стреляют по русским!»