Когда дома есть какое-нибудь животное, я сейчас говорю не о теще-гюрзе и не о главе семейства, допившемся до состояния дикобраза, а о нормальных, натуральных, животных основной проблемой обычно бывает необходимость пристроить куда-то питомца на время отпуска.

• Ну, или, на худой конец, пристроить к нему кого-то на временной основе. Вот в число таких счастливцев я и попал, когда дядька моей девушки укатил отдыхать. Жену и сына он забрал с собой, а вот тещу, собаку, здоровенного попугая, злобную зеленоглазую кошку и кошмар любого алкоголика - белку-летягу - оставил. Представьте такой вот зоопарк, каждый обитатель которого имел по собственной неплохой коллекции тараканов, и ужаснитесь.
  Из всех личностей, оставленных на наше попечение, самое адекватное впечатление производили теща и кошка. Были они вполне самостоятельны, недоверчивы, местами злобны и особого ухода не требовали.
  Попугай тоже активного участия в социальной жизни не принимал и запомнился только тем, что однажды открыл клетку и куда-то исчез, обеспечив нас интенсивным двухчасовым моционом по окрестным кустам, поскольку летала птица не особо и надежда найти пропащего оставалась. Нашли. Дома. Где он был все это время, науке не известно.
  Но это лирика. Вообще-то позвали меня для противодействия Грею. Здоровенный кобель - помесь лабрадора с ротвейлером, который хотя злобностью не отличался, но и послушанием похвастать тоже не мог, ибо был подобран дядькой на улице в возрасте примерно двух лет и явно успел нахвататься нехороших привычек. Весила эта зверюга поболее моей подруги, и тянула поводок до упора, понимая исключительно язык грубой силы.
  Чтобы не травмировать психику животных и ремонт в квартире моей девушки, весь этот зверинец оставили по месту постоянного проживания, а мы должны были их навещать и обихаживать. И вот, ежедневно, в течение двух недель, мы пугали белку-летягу, встряхивая носок, в котором он жил, чтобы послушать весьма забавное стрекотание, потом кормили его батончиками Рот-фронт, потому что он это дело сильно любил, быстренько чистили и кормили остальных обитателей и шли гулять с Греем. Со зверем мы довольно быстро нашли общий язык. Он даже начал довольно правдоподобно радоваться при моем появлении.
  И вот, день так на пятый, мирной, но, в целом, никчемной жизни, собак сделал доброе дело. Пользуясь комплекцией, пугнул какого-то дворового кабыздоха, у которого от удивления изо рта выпала птичка. Выпала, потому что вылететь не смогла. По причине малого возраста и почти полного отсутствия нормальных перьев. Птенец был цел, но обслюнявлен и замусолен до крайности, и интереса у привыкшего к разнообразной живности Грея не вызвал. Чего нельзя было сказать о местных кошках, которые уже полезли на авансцену изо всех щелей и подвалов. Бросить птичку в такой ситуации мне не позволила совесть, а найти её гнездо – не слишком хорошее зрение. Да и вряд ли бы родители приняли обратно чересчур самостоятельного засранца. Звание это, кстати, он полностью оправдал, пока я тащил его два квартала, зажав в кулаке. Чем нанес сильный удар по моему запасу птицелюбия
  Мои домашние, включая попугаев, отнеслись к новоселу с сильнейшим недоверием и, судя по некоторым признакам, окончательно утратили веру в мою адекватность.
  Изучив интернет, я выяснил, что из этой пернатой фисгармонии со временем должен вырасти дрозд, может быть, даже певчий, и пришел к выводу, что мне придется вспомнить юннатское прошлое и приютить страдальца у себя. Первое что я сделал, после сбора информации, это обзвонил все сколько-нибудь профильные учреждения с ненавязчивой просьбой забрать у меня нового подопечного. Попутно посоветовался с биологами и выяснил, что при соблюдении некоторых условий его вполне можно будет выпустить на свободу, как только он встанет на крыло. Только слишком часто в руки брать квартиранта не надо, чтобы не привыкал. Но, учитывая, что птенчик имел привычку обильно гадить через непредсказуемые промежутки времени, я к установлению тесного телесного контакта особо и не стремился.
  Поскольку брать такого мелкого и бесполезного птица никто из профильных учреждений не захотел, а выпустить его куда-то до того момента, пока у него не вырастут полноценные крылья и хвост, значило обречь птенца на верную погибель, встал вопрос о совместном проживании.

  

• Все время моих размышлений дрозд валялся в углу коробки и периодически издавал печальное шебуршание. Оживлялся он, только когда видел меня. Проявлялось это в том, что он распахивал ярко оранжевый изнутри рот и издавал требовательные звуки, которые по-человечески можно примерно передать звукосочетанием «кве-кве». Тогда я еще не знал, что это сочетание прочно войдет в мою жизнь на ближайшие недели.