Это было еще в Ленинграде, в середине 80-х.
Ехал я в маршрутке на Васильевский.
На сиденье рядом бушевал ребенок, лет шести.
Его мама безучастно смотрела в окно, не реагировала. А он дергал и дергал ее за рукав.
За окном проплывали деревья, дождик моросил, серо было, ну, Ленинград!
Ребенок что-то требовал или что-то утверждал.

И тут вдруг она как развернется от окна к нему, как дернет его за руку на себя и как прошипит ему:- Что ты хочешь от меня?!Он запнулся.- Что ты хочешь, я тебя спрашиваю?! Да ты вообще знаешь, кто ты такой?! Ты никто! Понял?! Ты никто-о! — она это выдохнула ему в лицо, просто выплеснула.Мальчик смотрел на нее, и мне показалось, у него дрожит голова.Или это я дрожал. Почувствовал, как потеет спина.Помню первую мысль: — Неужели это она ему говорит?! О ком она думает в этот момент?!- Видеть тебя не могу, — прошептала она. - Ты же убила его! — сказал я, но никто меня не услышал.В маршрутке, как ни в чем не бывало, продолжали дремать люди.Я сидел, не шевелясь.А мальчик не плакал. Она отбросила его руку и снова развернулась к окну.Он уже не бушевал, притих, как-то сразу. Смотрел в разорванную спинку сиденья напротив и молчал.А у меня было желание встать и при всех, вот сейчас просто разорвать ее на части! Сказать ей: — Это ты б… последняя! Это ты никто! Ты же убила его!Клянусь, я бы сделал это!.. Мальчик сдерживал меня.Я закрыл глаза, стал глубоко дышать, чтобы успокоиться как-то.А когда открыл их, увидел конфету.Молодой парень, похоже, студент, такой светлый, кучерявый, в джинсовом костюме, протягивал конфету мальчику.Он еще встряхнул рукой, сказал: — Бери, это тебе.

Реклама

Тот взял. И тут же парень протянул ему вторую конфету.Мальчик помедлил и взял вторую.Дальше происходило действие, вспоминая которое, я еле сдерживаю слезы. Мальчик не стал есть, он коснулся маминой руки.Она не сразу повернула к нему лицо. Но все-таки повернула. И видно хотела добить его.Но он протягивал ей конфету.Она посмотрела на него, на конфету, я видел, она недоумевает.Тогда он вложил ей конфету в руку. Она, как обожглась, быстро вернула ему.- Я не хочу, — сказала.Две конфеты лежали у него на ладони.Руку он не опускал.- Ешь сам, — сказала она и тихо добавила, - я не хочу… Честное слово.Тогда он положил конфету к ней на колени.Никогда не забуду эту паузу. И эту взрослость. Передо мной за несколько минут этих мальчик стал мужчиной, а она из злой, раздраженной стервы стала красивой молодой женщиной. Во всяком случае, это я так почувствовал.Она молчала. Долго-долго молчала. Смотрела на него так, словно только увидела.Потом обняла.И он ее обнял.Потом он развернул конфету и дал ей.И пока она не положила ее в рот, сам не ел.Вы представляете такое?!Это был еще одни шок, но уже другой.Я тогда подумал о себе.Я подумал: — Вот ты сидишь, такой праведник, ты хотел встать, обвинить, ты хотел ее «разорвать», переделать. И ты бы ничего не добился, кроме скандала и брани. А этот мальчик, посмотри, насколько он мудр, как он велик, этот мальчик, он взял другим. И пронял до самых печенок, до сердца, до слез.- А еще этот молодой парень, который дал ему две конфеты, — подумал я, — он ведь не просто так дал две.Я огляделся…В заднем стекле маршрутки увидел этого молодого парня, он уходил вдаль по «моросящей» улице.А мама и сын сидели, склонив головы, друг к другу. Как молодые влюбленные, ей богу!Тут водитель объявил мою остановку.Я, выходя, дотронулся до руки мальчика.Я этим сказал ему: «Спасибо».Не думаю, что он понял, но это и не важно.Я навсегда запомнил этот урок.Запомнил-то, запомнил, но должны были пройти годы, чтобы я его осознал.Что это и есть настоящее воспитание. О котором не все взрослые знают.Что только примером и воспитывают. Не криком, не обвинениями, не битьем, нет. Только пример работает, больше ничто.И мальчик этот показал пример. И ей, и мне. И он изменил нас.Где он, этот мальчик?!Где ты, мальчик?! Что с тобой сегодня? Как же ты нам нужен всем, а?!Мы ведь без тебя пропадем. Семен Винокур

---