Да нет, конечно же, таксисты не против детей в принципе. Они против взрослых, которые должны следить за этими детьми, контролировать их и хоть как-то воспитывать.

О чем же пойдет речь? Дело в том, что не так давно по работе мне с напарником пришлось провести почти две недели в одной крупной службе такси, налаживая им систему автоматизации. За это время я наслушался от таксистов, приходящих на полчасика отдохнуть в диспетчерскую и попить чаю, такого, что пересказывать можно долго. Но больше всего меня удивило, что кроме традиционной ненависти к пьяным (1 место), кидалам (2 место) и скандальным бабам (3 место), таксисты крайне негативно отзывались о детях и их родителях. Раньше я как-то не думал, что есть такие проблемы с детьми, но попросил рассказать поподробнее и на меня вывалили кучу историй. Некоторые из них я и пересказываю. Напомню, все дело происходит в крупном российском городе, в крупной службе такси, которую, естественно, меня просили не называть.

Сергей Петрович, 62 года. В Такси 8 лет. Рассказывает про одну девушку с ребенком. У него это наболевшее, и знает он ее теперь уже очень хорошо. Для пояснения: дело происходит в крупном городе, и есть небольшие чахлые пригороды, куда автобусы перестают ходить довольно рано. Доехать туда после определенного времени можно только на такси, альтернативы нет. Причем, как и в любом городе, есть точки, где возвращающиеся в пригород на машине подбирают попутчиков и где стоят те, кто хочет вернуться домой на попутке. Люди там обычно одни и те же, все примерно знают друг друга. Но народу всегда больше, чем попутных машин, поэтому часть уезжает на такси. В такси, опять-таки, есть люди, которые ездят на подобные заказы (кому-то они не нравятся, кто-то не против). Вот Сергей Петрович постоянно и ездил в один из пригородов, у него квартира как раз рядом с такой точкой была. Он ставил машину, шел домой покушать-отдохнуть, все-таки 62 года, как молодой крутиться не может, а при вызове сразу спускался и моментально подскакивал на точку. Дальше сама история. Кидает ему диспетчер поездку, Сергей Петрович быстренько рулит на точку. Время позднее, после 23.00. В машину садится девица с ребенком лет шести. Очень недовольная. Бурчит, что всегда на попутках ездила, а тут почему-то нету (странно, в 23.00 и попуток нету, а ничего, что они уже в 21.00 – редкость?) и приходится вызывать ваше дорогое такси. Дорогое – не в смысле, что вы нам дороги, а что вы обдираете как липку. Кстати, нельзя ли подешевле? На что таксист резонно замечает, что едет по счетчику и денег должен сдать ровно столько, сколько натикает. Ну лана, ну лана, паехали, - цедит девица сквозь зубы. Сама она садится на переднее сиденье и утыкается в телефон, а ребенок сидит сзади. До пригорода минут 30 ехать, Сергей Петрович, не ожидая ничего плохого, спокойно двигается в нужную сторону и вдруг слышит сзади подозрительные звуки. Оглядывается назад – ребенок старательно дергает карман на чехле кресла, пытаясь его оторвать. А это все равно что дергать таксиста за душу, причем за самое чувствительное место, которое где-то в районе кошелька.
- Слушайте, у вас там ребенок сейчас мне чехол порвет, - говорит Петрович, стараясь быть спокойным.
Мамаша, даже не оборачиваясь назад, кричит что-то вроде «Вадиксядьспокойнотыдосталужедебил» и снова утыкается в телефон, у нее там бесконечная переписка в ватсапп.
Через минуту сзади опять доносятся подозрительные звуки. Сергей Петрович оборачивается и натыкается на угрюмый взгляд Вадика, который с бесконечной скукой и какой-то брезгливостью в глазах пытается дотянуться до ручника. Девица снова орет «Вадиктызадолбалсядькорочеровно» и полминуты ребенок никак себя не проявляет. Потом Сергей Петрович с удивлением слышит, как ревет мотор и подскакивают обороты – Вадик дотянулся-таки, дернул за рычаг переключения передач и вырубил третью. И так всю поездку. То Вадик крутит ручку и открывает окно (на улице зима), то пытается открыть дверь (заблокировали), то начинает бить ногами по спинке кресла (мамаша даже не обращает внимания). Девица орет, Вадик ненадолго замирает, а потом все по новой. Пытаясь уследить за ним, Петрович чуть не слетел с дороги. В итоге, когда прибыли на место, девица кое-как наскребла нужную сумму, ныла, что слишком дорого и она рассчитывала подешевле и ушла, недодав десятку – типа больше нету, делайте что хотите.
Сергей Петрович, с облегчением выдохнув, пошел взглянуть, что же там сзади осталось после ребенка. И обнаружил:
- выломанную ручку двери (оказывается, она не так прочна, если ее дергать со всей дури),
- оторванный карман на чехле (все-таки Вадик осилил),
- прилепленные куда попало жвачки, которые у Вадика, видимо, были с собой, и которые он жевал и лепил куда придется – на потолок, под сиденье…
- Вадик отогнул накидку на заднее сиденье и чем-то острым расковырял его до набивки,
- ну и по мелочи, что там еще может сделать за 30 минут ребенок, у которого шило в попе – все изгваздал, накидал фантиков, наплевал кругом, в общем, милая картина.
Сергей Петрович в легком шоке возвратился домой, привел в порядок машину, поведал эту печальную историю диспетчеру и подумал, что все на этом и кончится. С этой же точки он точно также возил людей в пригород каждый день, но девушка с Вадиком ему больше не попадалась. Однако примерно через неделю, получив заказ на пригород, он снова увидел ЕЕ. И Вадика!
Сергей Петрович вышел из машины (Вадик в это время стоял рядом с мамашей и сосредоточенно пинал дверцу), аккуратно убрал Вадика от дверцы и объяснил девице, что не повезет их, перечислив все нанесенные Вадиком повреждения и то, как он их устранял. Девица сильно удивилась и стала верещать, что будет жаловаться, заказ принят и его надо выполнять. Позвонили диспетчеру, которому Петрович напомнил по ситуацию недельной давности и уточнил, что если служба такси согласна устранить повреждения после поездки с неадекватной мамашей и ее неконтролируемым ребенком – пожалуйста, он повезет. Само собой, диспетчер отменил заказ. Поскольку Петрович уже стоял на точке, он так и остался там стоять в ожидании нового заказа. Девица стала названивать в другие службы такси. Сидя в машине, Петрович слышал, как она ругается – видимо, никто не хотел везти. Вероятно, девушка была хорошо известна таксистам и никто не горел желанием портить машину. Наконец, она дозвонилась с другого телефона, подъехало такси, и начался скандал – таксист орал, что он ее больше не повезет и ее чиканутого пацана тоже, потом хлопнул дверцей и свалил. Попуток не было, время опять позднее. По-прежнему зима. Девица обзвонила, вероятно, все такси и тупо застыла, не зная, чего делать дальше. Потом все-таки пошла переговорить с Петровичем. Стала уговаривать довезти ее, ведь ребенок мерзнет и на часах уже пол двенадцатого. Петрович долго не соглашался, потом подумал и поставил условие: мамаша садится с ребенком сзади и следит за ним всю дорогу, развлекает его, чтобы он машину не трогал. Сумма за проезд примерно известна, так вот, чтобы потом на месте не было никаких споров и Петрович был уверен, что машина не пострадает, а сам он получит все полностью – девица отдает ему заранее всю сумму за проезд и такую же сумму как залог. Доезжают до места, Петрович проверяет машину. Если все в порядке, возвращает залог. Если опять что-то испорчено, залог остается у него, потому что ему это исправлять, блин! За свой счет! И дальше было бы матом, но Петрович сдержался при ребенке. Девица была возмущена до глубины души, назвала Петровича разными нехорошими словами (не сдерживаясь при ребенке, видимо, потому что ребенок был ее, а при своем можно). Он пожал плечами, вернулся в машину и посидел еще какое-то время. Ближе к двенадцати Петрович собрался уезжать, заказов не было. Тут девица кинулась к нему, стала извиняться и согласилась на его условия, понимая, что других шансов вернуться к себе в пригород сегодня ночью у нее не будет. Петрович взял у нее деньги за проезд + залог, усадил их с ребенком на заднее сиденье и поехал тем же маршрутом. И что же? Девица всю дорогу занималась ребенком – чего-то показывала ему в телефоне, отвечала на его глупые детские вопросы типа «А почему у машины на жопе красные фонарики?», аккуратно складывала в сумочку бумажки от конфет и пожеванную жвачку, он ей показывал какого-то ободранного трансформера, в общем, ничего особенного, но…
В конечной точке Петрович вышел посмотреть состояние машины. В радиусе поражения ребенка все было цело! Оказывается, нет никакой проблемы занять мальчика 6 лет на полчаса, если мамаша этого хочет. И это еще не все.
Петрович глянул на Вадика и у него челюсть чуть не отвисла – Вадик улыбался и вообще выглядел как вполне нормальный мальчик. Вероятно, он просто пытался привлечь внимание своей дебильной мамаши, а уж каким способом – ну так извините, что может придумать 6-летний ребенок, которым никто не занимается?
В общем, Петрович вернул ей залог, уехал и с тех пор иногда возил девицу в пригород. К нему она стала сразу садиться вместе с ребенком сзади и всю дорогу общалась с Вадиком, что-то читала ему, показывала замурзанную книжку, в общем, занималась пацаном как могла.
Петрович, когда рассказывал, не смог толком сформулировать, но высказался примерно в том смысле, что ему кажется, вроде бы, ну, что для мальчика эти поездки на машине – единственная возможность, чтобы мама с ним пообщалась и хоть как-то обратила на него внимание.
Еще один случай с тем же самым Петровичем и тоже связанный с ребенком, и тоже поездка в тот же пригород. Садится к нему в машину суровая женщина лет тридцати пяти, с девочкой, а девочке 3-4 года и она довольно болезненная, видно, что ей нехорошо. Петрович говорит – слушайте, у вас девочке плохо, я же вижу… вы понимаете, ее надо врачу показать… Женщина резко отвечает – не твое дело, ты баранку крути, я с дочкой сама разберусь, она пережрала сладкого, только и всего, поделом ей, не будет жадничать, пусть помучается теперь, в следующий раз припомнит, как не надо делать.
Петрович ей объясняет, что девочке по дороге может стать плохо, она аж позеленела, а ехать 30 минут, может и больше, дорога плохая, все занесло. Можно и за час не добраться. Что делать, если ребенку станет плохо? А если у нее отравление? Там на полпути больницы нет. А если ее вырвет, она же всю машину уделает, тоже мало приятного. Может, лучше в больницу все-таки, а?
Женщина смотрит на Петровича как на вредное насекомое – уничтожающим взглядом с оттенком дихлофоса и вдалбливает ему, чтобы он тупо ехал, а не п.…л, со своей дочкой она разберется сама и сама решит, нужно ей в больничку или нет, а на мнение водилы ей плевать. Пошел!
Чувствуя уже, что поездка будет не из лучших, Петрович все-таки поехал – девочке же плохо, ее жалко, а мать… ну, какая есть. Проехали минут десять, выбрались из города, дорога заметена, машина дергается, раскачивается, женщина начинает орать – вы что, не видите, дочке плохо? Поезжайте медленнее и ровнее! Петрович красноречивым жестом показывает на дорогу – вы видите, какая дорога? Я что, волшебник, чтобы сделать ее ровной? Метель, блин, мадам! Погодные катаклизмы!
Едут дальше. В машине работает печка, чтобы стекло не замерзало. Женщина орет – вы что, не видите, дочке плохо, в машине жарко, сделайте печку поменьше! Петрович в ответ уже на нерве объясняет, что печка дует на стекло, а кругом метет и если стекло не продувать горячим воздухом, оно мигом замерзнет и вообще не будет ничего видно, а значит, и поехать они никуда не смогут – вслепую как ехать? Метель, блин, мадам!
Едут дальше. Девочка сзади начинает издавать странные звуки. Петрович понимает, что сейчас ее вырвет и говорит об этом матери. Мать поворачивается, пренебрежительно машет рукой – подумаешь, так ей и надо, сейчас поймет, что зря обожралась торта. Так ведь она мне машину уделает! – орет Петрович, пытаясь выбрать место, где вы съехать на обочину. Ты про свою сраную машину думаешь больше чем про ребенка?! – орет женщина в страшном гневе. Пока они орут, девочку вырвало. Смотреть назад Петрович не решается – ясно, что там все уделано. Ехать еще минимум полчаса. В машине отвратительный запах. Девочку рвет еще дважды. Предусмотреть это невозможно – девочку рвет неожиданно. Кстати, ей все хуже и хуже. Поэтому, когда они въезжают в пригород, Петрович направляется в приемный покой, а не по адресу. Женщина рвет и мечет – какого черта он не везет их домой? В приемном покое врачи подхватывают девочку, которая уже почти теряет сознание, а несет ее туда Петрович, весь вымазавшись в рвоте, потому что мать девочки бушует и буквально корчится от негодования – зачем он тащит дочку в больницу, это ее ребенок и ей решать, куда его везти! Врачи хвалят Петровича – молодец, довез, у ребенка острое отравление (ну, может, торт был несвежий), еще бы немного и дело кончилось совсем скверно. Давайте мы запишем ваши данные, вы же отец? Нет, говорит Петрович, я таксист, а вот ее мать – ну та, которая орет, что зря привез. Конечно, врачам хочется открутить матери голову, но они сдерживаются. Мать тем временем разоряется, что Петрович привез их не туда, а значит, оплачивать поездку она не будет. Махнув на все рукой, Петрович возвращается в машину, стараясь не смотреть назад. По приезду домой полночи возится, отмывая салон. Потом сдает в мойку, но запах все равно есть. В итоге приходится менять чехлы ну и там по мелочи, часть обивки.
Зато, блин, девочку спас… наверное. Во всяком случае, не загубил.