С поражением вольсков, которые зани­мали Лепинские и Авзонские холмы, об­рамляющие Лаций на востоке, Латин­ский Союз вступил в прямой контакт с самнитами, жившими вдоль реки Лирис. Самний представлял собой плоско­горье, ограниченное реками Сангро на севере и Офанто на юге. Именно с насе­лявшими эту местность людьми велись самнитские войны.

Однако террито­рия, занятая родственными самнитам племенами, была значительно шире. Вскоре после 500 г. до н.э. вследствие ослабления этрусского влияния на юге, самнитские племена просочились на прибрежные равнины. В течение следу­ющего века они заняли весь юг — от Кам­пании до самой оконечности Италии. В 423 г. пред ними пала этрусская колония Капуя, а спустя два года был захвачен и греческий город Кумы. Точно так же была занята и Апулия на восточ­ном побережье. Самниты смешивались с местным населением и вскоре породи­ли независимые племена смешанной культуры, на которых сильное влияние оказали колонизовавшие побережье до них греки.

Самниты с побережья, несущие знамена. Из Пестума в Лукании. Музей Неаполя. Возможно, эту роспись можно датировать началом IV в. до н.э. У двух воинов имеются квадратные нагрудные пластины. На изображении всадника можно разглядеть защищающие лодыжки поножи.
В середине IV в. до н.э., возможно, в ответ на стремительную экспансию Ла­тинского Союза самниты попытались принудить своих родичей в Кампании присоединиться к Самнитской федера­ции. В 343 г. Латинский Союз, который был не меньше обеспокоен экспансией федерации, вмешался, дабы поддержать независимость Кампании; так началось противостояние этих двух сил.

Многолетнюю войну, которая нача­лась в 343 г., историки делят на три час­ти: первая, вторая и третья самнитские войны. Рассказ Ливия о первой самнит­ской войне настолько ненадежен, что многие исследователи пришли к заклю­чению, что такой войны не было сов­сем. Точно известно, что ни одна из сто­рон в ходе войны ничего не выиграла — и в этом смысле Латинскому Союзу по­везло больше. Война продлилась только три года, а за ней последовала борьба за главенствующее положение между Ри­мом и его союзниками.

Основной кон­фликт начался в 328 г. и продолжался, с шестилетним перерывом, до 290 г. Хотя исторические данные об этих годах можно счесть небогатыми, со свиде­тельствами археологии дело обстоит значительно лучше, особенно в том, что касается оружия. Некоторую проблему представляют частые трудности с дати­ровкой предметов, но они не мешают получить представление о том, как мог выглядеть самнитский воин.

Ливий ос­тавил подробный рассказ об армии сам­нитов, в котором он говорит, что дели­лась она на две части: у одной щиты бы­ли золотые, а у другой — серебряные. «Серебряные щиты» носили белые льняные туники, и у них были серебря­ные ножны и серебряные перевязи к ним. У «золотых щитов» были много­цветные туники, золотые ножны и пере­вязи. У воинов имелись нагрудные пла­стины, которые Ливий называет «губчатыми» (spongia). Это можно было бы трактовать как кольчугу, хотя такое оп­ределение и является анахронизмом. У самнитских воинов был шлем с гребнем и поножи на левой ноге. Далее Ливий описывает их щит, говоря, что был он широким и плоским наверху, для того чтобы защищать грудь и плечи, но книзу сужался.

Самниты заставили римлян пройти под ярмом после того, как вынудили их к сдаче в битве в Кавдинском ущелье в 321 г. до н.э. Аля Рима это был момент величайшего унижения, но именно через него он сам принуждал пройти многих своих врагов. Рим тогда согласился заключить мирный договор, но через пять лет расторг его и продолжил войну.
У этого описания нет ничего общего с данными, которые предоставляют нам археология и изобразительное искусст­во того времени, а следовательно, тому, кто хочет получить реальное представ­ление о самнитском воине, на него пола­гаться не стоит. В данном случае следует подвергнуть сомнениям целый кусок из «Истории» Ливия. Он совершенно не­лепым образом заявляет о том, что сере­бряный и золотой отряды, которые за­ставляют вспомнить о македонских бое­вых единицах, были созданы специаль­но для кампании 309 г. (см. книгу 9, 40). По поводу всего остального описанного Ливием снаряжения можно было бы от­метить, что воспроизводит он облик так называемых самнитских гладиаторов своего времени. До нас дошли скульп­турные изображения этих гладиаторов, которые носили овальный скутум со срезанной верхушкой.

К сожалению, абсолютно достовер­ных изображений самнитских воинов не существует. Те самниты, что пересе­лились на побережье, тесно контакти­ровали с греками, а потому их вооруже­ние несет на себе сильный отпечаток греческого влияния. Известны сотни изображений береговых самнитов; про­блема состоит в том, что трудно опреде­лить, какие элементы их вооружения греческие, а какие — самнитские. Прак­тически у всех этих воинов аргивский щит, однако роспись из Капуи изобра­жает всадника, держащего в руке отчет­ливо различимый скутум, который он явно только что захватил. На фрагмен­тах фрески из Неаполя видны сражаю­щиеся воины с большими овальными щитами, лишенными той широкой внут­ренней кромки, что характерна для аргивских щитов. Описывая построение к битве при Аскуле в 279 г., Дионисий Галикарнасский использует для названия самнитских щитов слово «thureos» — то же самое, что и для ранних римских щи­тов, которые Ливий называет словом «скутум». Саллюстий пишет, что во вре­мена поздней республики самниты из Лукании пользовались сплетенными из лозы щитами, обтянутыми овечьими шкурами. Такой щит, похоже, представ­лял собой облегченный вариант скутума. Несмотря на то что самниты, жив­шие на побережье, бесспорно, пользо­вались аргивским щитом, имеющиеся у нас немногочисленные данные указыва­ют на то, что на территории самого Самния и на высокогорьях Лукании в употреблении был скутум.

1 — самнитский аттический шлем из Британского музея. Это была наиболее распространенная форма.
2 — самнитский аттический шлем из Кастель Сант-Анджело в Риме.
3 — держатель для перьев.
4 — самнитский «трехдисковый» нащечник из Бовиана. Неаполитанский археологический музей. Нащечник выполнен по образцу характерного трехдискового самнитского панциря, такого, как на воине, изображенном наверху.
5 и 6 — изображения самнитов с большими щитами и дротиками.
7 — изображение рубящего меча с односторонней заточкой (копис). 5, 6 и 7 хранятся в Неаполитанском музее.
8 — реконструкция облика самнитского воина IV в. до н.э.
На частично сохранившейся фреске из Неаполя изображены и дротики с петлями для метания. Воинов обычно изображали с двумя дротиками. Иногда они довольно длинные, что дает воз­можность поспорить, не копья ли это. Самый простой ответ заключается в том, что если их два, то хотя бы один должен быть метательным.

Время от времени встречаются изображения лишь одного предмета, и вот тогда это, без сомнения, копье. Настенные роспи­си подтверждают, что основными типа­ми наконечников, известными по на­ходкам в Альфедене и Камповалано (включая четырехгранный и трехгран­ный тип), продолжали пользоваться и в IV в. На фрагменте росписи гробницы в Неаполе можно увидеть четкое изображение наконечника трехгранного типа. Там же изображен и копис, что весьма необычно, потому что на других фре­сках, где присутствуют воины, мечей нет совсем. Все изображенные воины носят широкие пояса и шлемы, обычно аттического типа, украшенные гребнем и перьями. На некоторых имеются по­ножи — они встречаются даже на изо­бражении всадника, — на других есть за­щитные пластины. Они обычно тре­угольные по форме и украшены рельеф­ным изображением трех дисков. На фреске с «возвращающимися воинами» изображены квадратные нагрудные пла­стины, но это единичный случай. На этой же фреске присутствуют изображе­ния штандартов в виде флагов, которые известны по вазовой живописи; их мог­ли нести как пешие воины, так и всадни­ки.

Отдельного упоминания заслуживает один уцелевший с тех времен экземп­ляр. В 1859 году Лувр приобрел малень­кую бронзовую статуэтку воина, кото­рый соответствует всем разобранным выше характеристикам: у него шлем ат­тического типа с отверстиями для греб­ня и перьев, кираса с тремя дисками, широкий пояс и поножи. К сожалению, у него не осталось ни дротиков, ни щи­та. Эту статуэтку, как полагают, нашли на Сицилии; она очень примитивна и явно не имеет ничего общего с работа­ми греческих мастеров. Тот факт, что ее действительно могли найти на Сици­лии, особенно серьезного значения не имеет, поскольку она могла попасть на остров с одним из самнитских наемни­ков. Все говорит о том, что это единст­венное сохранившееся до нашего време­ни достоверное изображение самнит­ского воина. Так можно подтвердить, а иногда и уточнить информацию, кото­рую предоставляют нам живопись и скульптура, сопоставив ее с данными ар­хеологии.



По всей центральной и южной Ита­лии находят множество широких брон­зовых поясов. Что бы ни носил самнит, кампанец, луканец или апулиец, на нем всегда был пояс, который являлся, ка­жется, прямо-таки символом взрослого мужчины. В ширину такие пояса были от 8 до 12 см и застегивались на два крючка, которые входили в отверстия на противоположной стороне. На поя­сах обычно было три пары таких отверстий, так что подогнать его по фигуре не составляло большого труда. Крючки, как правило, крепились при помощи пластинки в виде пальмового листа, ко­торая приклепывалась к поясу. Хотя раз­нообразие форм таких пальмовых ли­стьев было велико, большинство крючков подпадает под этот общий тип. Известно несколько эк­земпляров длинных и узких крючков, которых в таком случае было не два, а четыре или пять. Иногда пластинка принимала антропоморфную форму; есть несколько красивых образцов, где крючку была придана форма слоновьей головы с хоботом. Их датируют време­нем сразу после окончания войны с Пирром. В нескольких случаях отвер­стие на противоположной стороне поя­са меняли на колечко, также прикреп­ленное к поясу при помощи пластинки в виде пальмового листа. Пояс подби­вали кожей, которая была прошита, как на изделиях времен греческой архаики.

Бронзовая статуэтка, известная под названием «Самнитский воин». Лувр. Считается, что нашли ее на Сицилии. Возможно, это единственное достоверное изображение самнитского воина. На нем шлем аттического типа с отверстиями на макушке, куда изначально должны были вставляться перья, панцирь с тремя дисками, широкий самнитский пояс и поножи. Щит и дротики не сохранились. То, что скульптура выполнена довольно грубо, говорит об отсутствии греческого влияния, а следовательно, эта статуэтка является работой исключительно италийских мастеров. «Самнитский воин» являет собой хороший пример того, как могут пересекаться археологические и художественные свидетельства.
Археологам хорошо известны трех-дисковые панцири, изображения кото­рых встречаются на многих кампанских вазах. Сейчас их существует в мире при­мерно 15 штук, включая один из Альфедены, расположенной на центральном плоскогорье, и еще один — из Пестума в Лукании.

Следовательно, пользовались ими как в Самнии, так и на побережье. Приведенный в этой книге экземпляр обнаружен в Альфедене. Он полный, за исключением одной утраченной на­плечной пластины, и очень показате­лен, поскольку имеет плечевые и боко­вые пластины, крепившиеся к передней и задней пластинам при помощи колец и крючков. Плечевые пластины (в тех случаях, когда они сохранились) соеди­няются петлями в центре. (Те пластины, что на образце из Карлсруэ — декоратив­ные, поскольку они слишком коротки и не достают до наспинной пластины.) Наплечники двух панцирей из Неаполя не только соединяются петлями в цент­ре, но и прикрепляются к передней и за­дней пластинам при помощи петель. У верхней кромки передней и задней пластин всегда имеется приклепанная к ним для усиления полоска бронзы. Из­вестно несколько богато украшенных образцов панцирей этого типа. Самый красивый из них был найден в гробнице Ксур-эс-Сад в Тунисе. Возможно, его за­хватил с собой обратно в Африку один из солдат Ганнибала. Происхождение этого типа достаточно туманно. Он дол­жен быть каким-то образом связан с круглыми нагрудными пластинами, какие носили в VI в. до н.э. На вазах его на­чали изображать с середины IV в., а наи­более ранний из поддающихся датиров­ке доспехов — тот, что из Альфедены, — не мог быть изготовлен раньше конца IV в. На панцире из Лувра только два диска, но это мистификация, поскольку правый диск был удален, а по кромке среза пробили отверстия для крепле­ний, что должно было придать панци­рю естественный вид. На самом деле на нем можно увидеть левый и нижний диски с местом для крепления боковых пластин. На верхней стороне левого диска можно разглядеть фрагмент уси­ливающей пластины, которую помеща­ли на все панцири этого типа.

На настенной росписи из Пестума, из­вестной под названием «Возвращение воинов», изображены люди с квадрат­ными нагрудными пластинами, кото­рые украшены изображением рельеф­ных мускулов торса. Несколько образ­цов такого доспеха дошло и до наших дней. Наиболее сохранившиеся нагруд­ная и наплечные пластины хранятся в Британском музее и показаны здесь на иллюстрации. Панцирь этого типа мож­но полностью реконструировать, воспо­льзовавшись этим экземпляром и фре­ской из Пестума. Длина его составляет всего 29 см, что значительно меньше то­го, что необходимо для торса обычного мужчины. Такой же размер и у всех ос­тальных образцов; на основании этого можно сделать вывод, что ни грудные, ни брюшные мышцы, изображенные на доспехе, не должны были соответство­вать реальным мышцам владельца. Зада­чей двух пластин было защитить грудь и спину воина выше широкого пояса — так, как показано это на фресках. Нап­лечные пластины, без сомнения, анало­гичные тем, что были у трехдискового панциря, прикреплялись к передней и задней пластинам при помощи колец, а боковые пластины, которые видны на фресках, закреплялись у задней пласти­ны петлями и к передней пристегива­лись крючками. Ширина этих боковых пластин определялась шириной петель и составляла 11,5 см. На нескольких эк­земплярах петель сзади нет, а следова­тельно, боковые пластины на них были отдельными. Все пластины подбива­лись кожей, которая заворачивалась на внешний край и там закреплялась. Следы этого крепления можно разглядеть и сейчас. Датировка таких панцирей очень затруднена из-за отсутствия точ­ной информации об их происхождении. Настенную роспись из Пестума можно датировать временем, когда город был занят самнитами, т.е. 390—273 гг. до н.э. Большинство ученых относит эти пан­цири к более раннему времени — вероят­но, к первой половине IV в. Украшение в виде изображения мускулов является, несомненно, результатом греческого влияния и перешло на них с анатоми­ческих панцирей. Однако такие же пан­цири, но без подобного украшения, впервые появились где-то на централь­ных возвышенностях Италии; они мест­ного происхождения, и римляне про­должали носить их еще во времена Полибия.

1 — «трехдисковый» панцирь из Альфедены; масштаб 1:8. У него изначально имелись две наплечные пластины.
1а — фрагмент. Крючок на боковой пластине.
1b — фрагмент крепления боковой пластины.
1с — петли на месте соединения наплечных пластин.
2 — самнитский пояс из Альфедены. Крючок к такому поясу обычно приклепывали.
3—7 — различные типы крючков с самнитских поясов. Самые распространенные из них — типы 6 и 7.
5/5а — выполнен в виде слоновьей головы.
8 — воин в «трехдисковом» панцире, изображенный на вазе из Кампании. Британский музей.
9,9а — квадратная передняя и задняя пластины, украшенные стилизованным изображением мускулов; масштаб 1:8. Задняя пластина (9а) крепилась к боковым пластинам на петлях.
9b — деталь петли.
9с — деталь застежки плечевой пластины.
10 — фрагмент фрески из Пестума, на которой изображен доспех с квадратными нагрудными пластинами.
В Неаполе находятся сейчас два более поздних экземпляра, восходящие, веро­ятно, ко времени самнитских войн. На первый взгляд они кажутся «анатомиче­скими» панцирями, но на деле слишком малы для этого и требуют дополнитель­ных наплечных и боковых пластин.

До наших дней дошло много самнитских шлемов. Их легко узнать благода­ря держателям для перьев. Обычно они представляют собой видоизменен­ный греческий халкидский шлем с при­крепленными на петлях нащечниками, но без защитной пластинки для носа. В дальнейшем этот тип будет фигуриро­вать под названием самнитско-аттический. Его пере­няли у греков побережья, а затем он начал медленно проникать в глубь стра­ны, однако большая часть находок все же приходится на прибрежные рай­оны.

На сцене появляется еще один тип шлема. В течение IV в. до н.э. по всей Италии стал постепенно входить в упо­требление монтефортинский тип кельтского шлема, несколько экземпля­ров которого обнаружили в центральном горном районе. Прекрасный эк­земпляр такого шлема с зубчатыми нащечниками и железным держателем для перьев с пятью трубками находится сейчас в Лувре.

Реконструкция доспеха из Лукании, который находится сейчас в лондонском Тауэре. Ок. 375 г. до н.э. На аттическом шлеме есть крылышки из тонкой бронзы, а позади них — держатели для перьев. На поножах есть приспособления для закрепления ремешков.
Нащечник, один из не­скольких, что нашли в Бовиане, в самом центре Самния, по виду идентичен пан­цирям с тремя дисками. На кельтских шлемах монтефортинского типа нащечники того же типа, за исключением пе­тель — на кельтских всегда имеется толь­ко одна металлическая петля на каждой стороне, которая образует соединение, а на данном экземпляре — соединение из пяти петель. Это означает, что про­изошел он, вероятно, от аттических шлемов. Два выступа А — А, что выходят из сторон панциря для того, чтобы за­крепить на них застежки боковых пла­стин, появляются и на нащечниках, но никакой практической функции не не­сут. Из этого следует вывод, что сначала появились панцири, а не наоборот. Вы­вод этот очень важен, так как всегда счи­талось, что такой тип нащечников — кельтского происхождения. Важно от­метить, что эти выступающие фрагмен­ты «трехдисковых» нащечников были первым элементом, от которого кельты отказались.

Все поножи, которые можно разгля­деть на уцелевших рисунках, относятся к классическому греческому типу и бы­ли скорее всего заимствованы у греков с побережья. Как и шлемы, они медленно просачивались в глубь страны, где факт их применения подтверждается луврской бронзовой статуэткой самнитского воина. На экземплярах, обнаружен­ных в Лукании и Апулии, сохранились колечки, к которым привязывались ре­мешки, фиксировавшие поножи на но­ге. Римляне позднее пользовались этим же способом.



1—3 — реконструкция доспеха из Пестума. Аукания, ок. 300 г. до н.э. Он состоит из трехдискового панциря, аттического шлема с крылышками и держателями для перьев и самнитского пояса. Музей Пестума.
4 — конический шлем из Апулии, который находится сейчас в Неаполитанском музее.
5 — итало-коринфский шлем из Мельфи, Апулия.
6 — изображение воина в итало-коринфском шлеме с саркофага амазонок в Тарквиниях.
7—10 — реконструкция доспеха из Конверсано, в Апулии. Музей Бари. На шлеме аттического типа есть держатели для перьев, спрятанные под крылышками (9а). Около 350 г. до н.э.
В Лукании было обнаружено несколь­ко полных комплектов доспехов. Один из них сейчас находится в лондонском Тауэре. Он состоит из шлема с крылыш­ками, квадратных нагрудной и наспин­ной пластин, поножей и пояса. Это ста­рая находка, и сейчас невозможно ска­зать о ней ничего, кроме того, что она из Лукании. Поножи, которые можно отнести к позднеархаическому типу, хо­тя сделали их, конечно, гораздо позже, имеют сзади завязки. Шлем — аттиче­ского типа, с крылышками из тонкой ли­стовой бронзы, держателями для перь­ев в виде свернувшихся змей и подня­тым основанием для гребня. Он очень похож на тот шлем, что носит всадник из Капуи. Да­тировать такой доспех можно первой половиной IV в.

Второй доспех, состоящий из крыла­того шлема, «трехдискового» панциря и пояса, нашли недавно в Пестуме. Как и на предыдущем экземпляре, у шлема есть крылышки из тонкой листовой бронзы и трубочки-держатели для перь­ев, размещенные за ними. Как шлем, так и панцирь несут на себе отпечаток об­щего упадка и, возможно, датируются временем римского завоевания, т.е. ок. 273 г. до н.э.

Апулийцы находились под значитель­но большим влиянием греков, нежели их родичи на западном побережье Ита­лии. Замечательный доспех, который нашли в Конверсано, близ Бари, состо­ит из пары позднеклассических грече­ских поножей, греческого анатомиче­ского панциря, украшенного крылыш­ками шлема и, конечно, самнитского по­яса. Волнообразный узор по бокам пан­циря, который часто встречался у сам­нитов, сочетался с гребенкой в виде волн на шлеме, которая служила осно­вой для гребня. Такой шлем был проме­жуточным вариантом между самнитско-аттическим и фракийским типами. Как и на остальных шлемах, крылышки на нем сделаны из листовой бронзы и име­ют закрепленные позади держатели для перьев. Датировать этот доспех можно концом IV — началом III в. до н.э.


Замечательно декорированный трехдисковый панцирь (1) из гробницы в Ксур-эс-Сад, Тунис. Сейчас находится в музее Бардо, Тунис. Он, несомненно, был изготовлен южноиталийскими мастерами. Очень похожий экземпляр (2) имеется в Неаполе.
В Апулии были популярны и другие греческие стили. Там находят кониче­ские шлемы IV в., изображения которых часто присутствуют и в местной вазовой живописи. Похоже, что именно в этих местах появился в VI в. до. н.э. так назы­ваемый итало-коринфский шлем. В этой местности, кроме грече­ского и самнитского, ощущалось и силь­ное кельтское влияние. Когда бы ни вторгались кельты в центральную Ита­лию, а в IV в. они проделывали это регу­лярно, заканчивалось вторжение обыч­но на пшеничных полях Апулии. Воз­можно, что некоторые из них даже по­селились там. Известно несколько шле­мов смешанного типа с этой террито­рии, а в могиле середины III в. до н.э., раскопанной в Канозе, нашли одновре­менно и анатомический панцирь, и кельтский шлем.

Итак, в заключение можно сказать, что южноиталийский горец IV в. до н.э. являл собой легковооруженного метате­ля дротиков или копейщика с легким ро­стовым щитом, близким скутуму. Веро­ятно, шлемы и широкие пояса были у всех воинов, в то время как металлические панцири и поножи имелись лишь у наиболее состоятельных классов. Бес­полезно пытаться выделить какие-ни­будь сведения об организации или так­тике самнитов из беспорядочного на­громождения противоречивой инфор­мации, которую дают Ливий и Диони­сий. Ливий называет подразделения самнитской армии легионами, в то вре­мя как Дионисий именует их боевой строй фалангой, что никак не проясня­ет ситуацию. Скорее всего ни тот ни другой не имели реальной информации о том, как назывались части армии сам­нитов, а потому воспользовались при­вычной терминологией. Вооружение самнитов говорит о том, что сражались они скорее всего свободным строем, а их способность обойти римлян в бою или обогнать на марше подтверждает, что они были значительно легче воору­жены и менее плотно построены, чем легионы или греческая фаланга.

1 — роспись из Капуи, которая изображает кампанского всадника. Пострадала в ходе Второй мировой войны. Шлем воина практически идентичен тому, что изображен на стр. 109. На лошади защитный наглавник.
2 — нагрудник для боевого коня из музея Неаполя.
3 — наглавник — оттуда же.
4 — изображение всадника со штандартом типа флага. На коне какая-то форма -нагрудника. Музей Пестума.
Может показаться удивительным тот факт, что самниты, выходцы из горного края, были лучшими в Италии всадника­ми. Равнины Кампании взрастили мощ­ную конницу, которая в конце III — нача­ле II вв. до н.э. формировала костяк кон­ных соединений римлян. Эти всадники изображены на нескольких кампанских и северолуканских росписях. Еще одно замечательное изображение существо­вало в Капуе, но, к сожалению, оно по­страдало в ходе Второй мировой войны. Лошадь на этом рисунке снабжена наглавником, украшенным перьями. На другом рисунке, из Пестума, на коня на­дета какая-то разновидность нагрудни­ка. В Неаполитанском музее есть обе разновидности защитных доспехов для лошади. Всадники на изображениях вооружены точно так же, как и пешие воины, — на некоторых даже есть поно­жи в виде защитных браслетов на ло­дыжках. Это достаточно примечатель­ная черта, учитывая, что у нас нет ника­кой информации о том, чтобы всадники или пехотинцы носили какие-либо за­щитные браслеты на руках.

Источник:
Коннолли П. Греция и Рим. Энциклопедия военной истории. «Эксмо-Пресс». М., 2000.
Перевод С. Лопухова, А. Хромова.