Один мой хороший друг работает в тату-салоне. Вышел как-то на улицу покурить, стоит, мимо проходят два дворника-таджика. Классические такие, в оранжевых жилетках, с метлами и с трудом понимающие по-русски. Подходят к нему и спрашивают: - Скажи, брат, тут наколка делают? - Да. - А сколько стоит? Друг достает пачку "Мальборо" (татуировщики площадь работы обычно в сигаретных пачках меряют), показывает, и говорит, мол, такая от 3 до 5 тысяч стоить будет. Таджик посмотрел уважающе и выдал: - Что, прямо так "Мальборо" на наколке и будет, да?

– Ну, что, Саш, с праздником тебя. За Флот, – сказал я, протягивая другу стакан. – Да подожди ты, сейчас уже, – Сашка рассматривал, тюбик импортной горчицы добрую половину которого он выдавил на небольшой кусочек сала, – Ну, давай. За Флот. Мы выпили. – Знаешь, не умеют немцы горчицу делать, как майонез, честное слово, ни вкуса, ни запаха, – Сашка дожевал "бутерброд" с горчицей. – У нас на пароходе мы горчичный порошок капустным рассолом разводили, вот это вещь – до кормы продирает, – Сашка блаженно зажмурился, – на кончик вилки берешь и тонким слоем ее по хлебу. Сглотнув, набежавшую от воспоминаний, слюну Сашка продолжил: – Мы тогда в Германии стояли – с визитом дружбы к "братьям" по оружию. Ворота у нашего БДК штормом сорвало, мы на ремонт зашли, ну и с "дружбой" заодно. Наши офицеры – к немцам на корабли посмотреть, а к нам на пароход немецких навалило. Среди немцев девица оказалась – лейтенант немецкого флота. Обед. Рассадили немцев за столы к матросам, по штуке за стол. Нам, как раз, девица досталась. Ладная такая, форма как влитая сидит – ни пылинки, ни складочки. Сидим. Молчим. Ты же в курсе, я ж по-немецки только "хендехох" знаю, ну и еще пару слов "бите-дритте" и "фрау-мадам", включая. Молчим, поэтому, едим и немку исподтишка рассматриваем. Борщ ей понравился видать – быстрее нас управилась. Как доела, губки платочком крахмально-глаженным вытерла и на трехлитровую банку с горчицей смотрит. "Was es? Die Soße? ", – спрашивает. Без перевода понятно. Соус, руссиш соус, отвечаем и баночку к ней пододвинули. Понюхала, кусок хлеба взяла и мажет тонким слоем миллиметров на восемь. Мы и сказать-то ничего не успели, как она его в рот отправила. Притихли мы, смотрим, чем кончится. Знаешь, я тогда немецкому флоту позавидовал – хорошие у них офицеры. У барышни слезы с тушью текут, испарина на лбу выступила, а она жует – не морщится, полный "орднунд" на лице, кроме слез, конечно. Целиком съела, и флот немецкий не опозорила. Мы все сразу ей свои компоты пододвинули – так отказалась она, да и какой компот тут поможет, водка разве что. Чего у тебя с правой рукой-то, кстати? Наливай давай, теперь "за тех кто в море" выпьем. и за наших и за "ихних". Хорошие у немцев офицеры, да наши-то все равно лучше, а у них еще и горчица фиговая. И мы выпили. Неоднократно.

Друг, бывший гаишник рассказал. Выехали они на ночное дежурство. Ночь, никого, один троллейбус плетется и едет как-то странно, рывками, то проедет, то станет, то опять трогается. Никак сломался. Подкатили к нему, а там водила троллейбуса бордюры пи@дит, которые вдоль дороги для установки разложены :)

Жил я как-то в Саратове. Напротив моего дома, на улице Некрасова, было здание с воротами, на котором было написано следующее: Газета общества трезвости вопреки Так вот, если вы подумали что это было прибежище алкоголиков, то вы ошибаетесь – если приглядеться, то можно было увидеть стертые временем кавычки и разгадать первоначальный смысл надписи: Газета общества трезвости "Вопреки"