ДЕФИЦИТ Эпиграф - старый анекдот. Гомик в бане кидает червонец на пол - а в Союзе это были деньги! Клиент нагибается... "ОО!" Кидает второй червонец, другой клиент нагнулся... "ОО!" Кидает еще червонец, но третий клиент брезгливо пинает "бумажку" под лавку. Гомик нагибается за ней: "ООО, какой гордый... ОООООО!!! Какой хытрый!!!" Когда в начале 80-х наша группа водников распалась, я стал ездить на речки с женой - на месте мы присоединялись к какой-нибудь команде. Однажды сели на абаканский поезд - и попали в один вагон с тургруппой киевских военных. Был у них мощный плот на надувных гондолах для членов семей и большой катамаран для желающих отдохнуть не по-детски. Старшим был сорокалетний полковник, завхозом - его жена. Имя ее было Антонина, но все, не исключая и мужа, звали ее только Антонида - и часто, боязливо оглянувшись, добавляли короткую рифму. Характер ее того стоил - но дело свое она знала. Например, сама сделала "тушенку" (они называли ее "пеммикан"): вареное мясо натолкала в железные банки из-под кофе и заливала сверху жиром. Продукты на каждый день были аккуратно запаяны в отдельный пакетик с приложением отпечатанного меню! Шли они на тувинскую речку Улуг-О, приток Бий-Хема. В Кызыле, напротив обелиска "Центр Азии", Бий-Хем сливается с Каа-Хемом, образуя Улуг-Хем, или Енисей. Познакомились мы уже на перроне - они потащили до кучи мой рюкзачок с привязанной каской. На второй день пошли байки, кто где бывал. Мой список, видимо, их впечатлил - и на третий день нам сделали предложение, от которого было невозможно отказаться. К походу год копили дефицит: тушенку и гречку иногда давали в заказах, а две палки финского сервелата выменяли за спирт. Все это Антонина оприходовала на обратный поезд, а украинской пайки на 14 человек, как потом оказалось, отлично хватало и на 16. На окраине Кызыла, во время погрузки вещей в грузовик, Антонида успела сделать налет на магазин. Там ей сказочно повезло - давали консервированный венгерский перец (лечо). Тогда это был дефицит даже в столице - что говорить о Киеве! Тувинцы, видимо, не очень его любили. Немедленно было закуплено два картонных ящика по дюжине 700-граммовых стеклянных банок - на обратный поезд. Полковник, занятый погрузкой, этот момент пропустил. Все, что ему осталось - шипеть сквозь зубы короткую рифму. Ехать надо было 50 км по трассе и 90 км вверх по бездорожью. Денег шоферы тогда не брали - только спирт, при этом просили кого-нибудь из туристов выпить стопочку. В Бояровке набились плотно в ГАЗ-66 - люди, вещи, сверху два ящика банок. Полковник сел в кабину и как только отъехали от развилки - затребовал туда спирт и закуску. Дамы запротестовали - не опасно ли? Оказалось, трезвым Леша - геолог ехать просто боится. И было чего: колеса с верхом уходили в торф, машина кренилась, и тогда в кузове стояла жуткая тишина. В одном месте раздался громкий гудок - как потом оказалось, в этом месте недавно сорвался вниз бензовоз. Но мы доехали - и все банки довезли! Супругу и вещи я сдал на плот, мой катамаран - двойку связали пошире и сели втроем: сзади мастер спорта, я с курсантом (тоже Саша) вперед. В порогах капитан кричал нам, как в пьесе Светлова "Двадцать лет спустя": Саша "Налево", Саша "Направо". Между прочим, в школьном спектакле я как раз играл Сашу "Налево" - и вот опять довелось. Когда через две недели мы вывалились в Бий-Хем - у меня болели все мышцы, баллоны были содраны до резины, капитан от долгого крика говорил шепотом. И только здесь я понял скрытую иронию названия: "Улуг" по-тюркски "великий", а "О" - то самое "ОООООО!!!!" за свои деньги, из старого анекдота... Как пели пилоты янки в войну: "Нос пробит, хвост горит, в живых остались я и Смит - но мистер Боинг по-прежнему летит!" "В живых" - увы, не метафора. Есть там поганое место, называемое "Зуб Катерины": мощный косой слив, рассекаемый большим камнем. За две недели до нас от удара этого клыка развалился красноярский катамаран. Трое выплыли - а четвертого, увы, поймали только на паромной переправе... Мы видели этих ребят в Кызыле. И когда мы подошли к этому месту, то сначала обнесли вещи. Узкая тропинка шла высоко над рекой - все прокляли с этими банками! Плот без вещей и членов семей прошел на ура - клык ловко пропустили между гондол. Увидя это, мастер спорта загорелся: зайти оттуда, один резкий гребок сюда... Полковник приставил к нашему баллону финку и выразительно обещал сделать "надувательству" харакири, а капитану - ОООООО!!!!". Сбросили пустые катамараны в слив на канате. Ниже по речке были еще два длинных обноса... По Бий-Хему шли до Кызыла два дня, загорая на плоту и смотря только вперед под громкое пение украинского хора: "Ой, попэрэду Дорошэнко, вэдэ свое вийско, вийско запорийско, хорошэнько! А позаду Сагайдачный - променял вин жинку на тютюн та люльку, нэобачный!" Хор заглушал журчание "позаду": пустые катамараны привязали по бокам плота и чалиться "в туалет" было сложно. Из Кызыла мы с женой улетели в Москву и через пять дней встречали группу на Казанском. Там и выяснили судьбу перца. Антонида устроила-таки в поезде праздник: 14 щирых перцеедов растерзали целых ДВЕ БАНКИ!!! А кстати, как вам финский сервелатик? Молчание было ответом... Каравеллы везли перец из Индии в Европу, огибая Африку. Одиссея двух ящиков лечо "Глобус" была, конечно, короче: из Европы в центр Азии, полтыщи км на всех видах транспорта по тувинской глухомани - снова в Кызыл, полдня автобусом до Абакана, четверо суток поездом до Москвы, ночь до Киева. Время было такое - все было в дефиците... Кияне-84! Какую бы дурь ни вытворяли наши и ваши политики - я вас помню и люблю.